Джетти Вудрафф - Опора

— Разве я это заказывал на ужин? Разве я сказал "овощные равиоли"? Отвечай, дрянь.

Мое сердце едва не вырывалось из груди, пока он кричал на меня, но я не шевелилась. Я смотрела ему прямо в глаза, как меня учила мать. Я не собиралась отступать, но боялась заговорить. Вместо этого проглотила ком, вставший в горле.

Пэкстон схватил меня за волосы и заставил опуститься на колени перед ним.

— Если хочешь носить фамилию Пирс, должна научиться, что делать. И быстро. Знаешь, что, шлюха? А? Отвечай!

Меня трясло, как и в ту ночь, когда меня удерживала банда, и дрожащим голосом ответила:

— Нет.

— Все, что я скажу тебе делать. Я сказал, что еды без мяса в моем доме не будет, значит не будет. Ты будешь слушать все, что я говорю. Это ясно? — Пэкстон уперся мне в лицо своим пахом, покрытым джинсами. — Если я говорю, что ты будешь есть мясо, то ты будешь есть мясо. Это последний раз, когда случается подобное. Ты меня поняла?

И снова ответа не прозвучало. Я кивнула, глядя вверх, пока он не сказал мне делать обратное.

— Не смотри на меня. Твой взгляд должен быть направлен в пол, когда я смотрю на тебя. Если не сказано иное, ты должна смотреть вниз. Поняла?

Я тут же посмотрела в пол и кивнула, все еще чувствуя его руку, сжимающую мои волосы.

— Вот так, малышка. А сейчас я преподам тебе урок, научу тебя наслаждаться мясом. Сегодня ты получишь столько мяса, что запомнишь надолго.

Я могла думать только о своей свадьбе, пока Пэкстон изливал свой заряд мне в рот. Я хотела, чтобы мама улыбалась, наблюдая за мной в этот день, а не жалела меня. Я не хотела, чтобы она когда-либо жалела меня. Чувствуя рвотный позыв, я стала напевать песенку, которую напевала нам с Иззи мама, когда мы были маленькие и проводили большую часть наших ночей под открытым небом. Когда нам было страшно, когда она странно себя вела.

Я слышала слова Пэкстона и видела улыбку на его лице, но все это было странно. Я балансировала между двумя мирами, пытаясь сконцентрироваться на одном. В основном на мире прошлого, который показывал мне правду, а не эту выдуманную, приукрашенную ложь моего мужа. Я не могла сфокусироваться на Пэкстоне, рассказывающем нечто отличное от того, что я видела.

Он забыл про то, как заставил меня танцевать вокруг стойки, за которой наши дети ели свой завтрак, пока он уминал три тарелки моих равиоли без мяса. Он забыл упомянуть о том, как водил по моей спине, губам и соскам острым ножом, который взял с ящика на кухне. Мое тело дрожало под ним, но в этот раз но иным причинам. Пэкстон вошел глубоко в меня, рассказывая, как держал нож в руке, но вдали от моего тела, убеждая меня делать все, что он мне говорит. Он лгал, этот нож касался меня повсюду. Тогда на меня снизошло понимание. Мой большой палец коснулся шрама на руке, и я произнесла:

— Ты порезал меня той ночью.

Эти слова заставили его остановиться, и ухмылка исчезла с его лица.

— Я не говорил тебе об этом.

Я проглотила боль, появившуюся из ниоткуда и комом ставшую в горле, пытаясь заговорить.

— Ты не говорил, что заставил меня трахать себя морковью, пока сам наслаждался ужином, а нет, подожди, это было в процессе моего танца для тебя вокруг стойки. Той же, за которой наши дети едят овсянку. Ты также не говорил мне, что хлестал меня лопаткой, пока я не завалилась на пол; не говорил, как угрожал мне без слов, используя нож, чтобы заставить меня делать все, что ты хотел. Ты не говорил, как кричал мне в лицо, водя тем же ножом по моим пальцами и как порезал меня им. Ты не говорил, как кричал на меня за то, что нам пришлось ехать в больницу, чтобы наложить швы. Ты не говорил, как отправлял мне угрожающие сообщения, пока медсестра измеряла мои показатели. Ты не говорил, что я спала с твоим членом во рту в качестве наказания за то, что ты порезал меня. Ты не говорил...

— Господи Иисусе, Габриэлла. Успокойся, детка. Иди ко мне.

Мне пришлось сморгнуть пару раз, чтобы понять, что фраза "иди ко мне" вообще значила. Я стояла на другом конце комнаты, отходя от него с каждой новой слезой. Слезами, о которых я даже не знала до того момента. Невыносимая боль. Я бы не пожелала ее даже злейшему врагу. Господи всемогущий. Да, я все это знала, но не так. Это не было так реально. Не настолько.

Глава пятая

Пэкстон

Теперь у нас были проблемы. Блять, если дальше будет только сложнее, то проще пойти просто пустить себе пулю в рот. Блять. Блять. Блять. Я опустился на колени рядом с ней и взял ее за руки. Еще секунду назад мы были с ней в кровати, занимались сексом, и я описывал ей нашу брачную ночь, а теперь это. Что бы это ни было.