Джетти Вудрафф - Опора

– Куда, Ми?

– Ко мне в кабинет.

Я остановилась, отчего моя рука выскользнула из ее.

– Ми, остановись. В этом нет необходимости. Я не могу иметь детей. Я не беременна.

Мы снова потянула меня, и я поддалась, тяжело вздохнув.

– Что значит, ты не можешь иметь детей? Ты родила Фи. И мы уже говорили об этом, я все знаю. Помнишь?

– Ладно. Пэкстон не может иметь детей.

Ми остановилась и повернулась ко мне.

– Нужен всего один пловец. Я видела тысячу, если не больше, беременных женщин, и интуиция у меня лучше, чем у многих. Утоли мое любопытство, позволь проверить. Тебе всего лишь нужно будет пописать в стаканчик. Ми снова сдвинулась с места, игнорируя меня.

Я пыталась остановить ее, при этом не отставая, но безуспешно.

– Ми!

– А если у тебя близнецы? У тебя есть нужный ген, да и возраст еще. Ты знала, что чем ты старше, чем вероятнее, что у тебя будут близнецы? Да, у взрослых женщин вырабатывается больше фолликулостимулирующего гормона, чем у молодых. Конечно, ты еще молода, но тебе уже не 19, как когда ты родила Офелию. Было бы неплохо, если бы у вас родился еще один мальчишка. Для Вандера. Может поэтому ты начинаешь вспоминать. Гормоны беременности действуют на тело, как чудесное исцеление. Они предназначены для того, чтобы восстанавливать твое тело, ведь оно должно стать домом для нового человека на сорок недель.

Я безвольно шла за своей настойчивой подругой. У меня не было на это времени. У меня было столько дел, и одно из них – поход в продуктовый. Я была так занята. Слишком занята для этого нонсенса.

Глава третья

Пэкстон

Я смотрел, как Габриэлла разговаривает по телефону, измеряя шагами комнату и теребя руками волосы. Нахмурившись, я пытался понять, с кем она может говорить и почему кажется расстроенной. Я слышал, как инструктор Роуэн дает инструкции на французском, когда меня увидел Вандер. Он вскочил с церковной скамьи, стоящей в лобби, и побежал ко мне.

– Дядя Пэкстон, мы поедем на работу?

– Через минуту. Фи, слезь оттуда, пока ты не выпала из окна, – отчитал я дочь, обходя Вандера.

Габриэлла подняла на меня взгляд, расстроенное выражение ее лица сменилось улыбкой.

– Я перезвоню тебе, Пэкстон приехал за детьми.

– Кто это?

– Ми. Ты же отвезешь детей переодеться перед работой?

– Да. что происходит, Габриэлла?

Нахмуренные брови и фальшивая улыбка не облегчили моего волнения. Что-то случилось. Габриэлла что-то скрывала, и я это знал.

– Что ты имеешь в виду?

– О чем вы говорили? Ты показалась расстроеной.

– Да, я была расстроена. Ник согласился на работу в Коннектикуте. Ми бросает меня.

– Оу, – только и смог произнести я. Не стану лгать и говорить, что меня это не радовало. Эта девчонка была до ужаса странной. Меня более чем устраивал ее переезд.

– Оу? Это все?

– Просто я подумал, что что-то случилось. В нашем районе продается два дома и еще два строятся. Уверен, ты найдешь новую подругу.

– Но не такую, как Ми.

– Слава Богу. Увидимся дома. Я буду к пяти.

Я поцеловал ее и, забрав своих маленьких рабочих, которые будут больше мешаться под ногами, чем помогать, ушел. Перед ужином я решил побаловать их мороженым, празднуя новости. Отъезд Ми явно стоило отпраздновать, но только не моей жене. И, конечно же, Фи не могла сделать это скрытно. Нужно было купить им мороженно после того, как они переоденутся. Теперь же на ее рубашке красовалось огромное розовое пятно. Как бы я ни пытался отмыть его дома, становилось только хуже. Я спрятал рубашку в стиралку так, чтобы Габриэлла не увидела, и надеялся, что это сработает.

Но не тут-то было. Габриэлла злилась из-за потерянного носка. Глупо было думать, что она не заметит пропажу рубашки.

– Где ты сняла ее, Фи? Она не могла исчезнуть, – жаловалась она, пока Фи слушала ее в пол уха. Она была слишком занята нашим проектом заднего двора, чтобы переживать о потерянной рубашке.

– Не знаю.

– Не знаешь? Что значит, не знаешь? Это рубашка. Где ты сняла ее?

– Дядя Пэкстон положил ее в стиралку, потому что она перепачкалась в мороженом.

– Оу, – произнесла она.

Я бросил взгляд на Вандера и вручил ему тяжелый камень, которые он не мог нести и одновременно говорить. Болтун.

– Пэкстон?

– Что? Мы просто перекусили. Они съедят ужин, или я подвешу их за пальцы ног и скормлю им арахис.

Попытка рассмешить ее провалилась, но дети рассмеялись. Хоть и речь шла об их пальцах ног.

– Мы должны были отпраздновать, – объявила Фи, у которой язык был еще длинее, чем у ее двоюродного брата.