Трейси Фрейзер - Кинг

— Я запомню твои слова, — сказал Кинг, притягивая меня к себе на колени.

— Я серьезно.

— Как и я, — согласился Кинг, крепче сжимая меня. Он зарылся носом в выемку моей шеи. — Мне может понадобиться, чтобы ты ненадолго осталась с Грейс.

— Почему? С ней все в порядке? То есть… Ты знаешь, — я начала заикаться.

— Сейчас с Грейс все хорошо, но скоро здесь может начаться некоторое дерьмо, и я хочу, чтобы ты держалась от него подальше.

— Дерьмо, связанное с Айзеком? — спросила я.

— Ага, дерьмо, связанное с Айзеком. Только не переживай по этому поводу. Просто знай, если я говорю, что тебе нужно поехать и побыть с Грейс, то тебе нужно поехать и побыть с Грейс. Никаких вопросов. Никаких споров по этому поводу. Ты меня поняла?

— Я тебе поняла.

— Щенячьи глазки, мы можем поговорить позже? Я себя сейчас чувствую гребаной цыпочкой, которая выплескивает все, что накипело, — засмеялся Кинг.

— Да, мы можем поговорить позже, — ответила я.

Я притянула Кинга за шею и посмотрела на воду. Птица, бывшая музой моего рисунка, сидела на верхушке буя с сеткой для крабов посередине залива. Ее клюв был загнут вниз, и она выискивала в воде свою следующую добычу.

— Так что теперь? — поинтересовалась я, поворачиваясь к Кингу.

— Теперь? Теперь нам необходимо подняться наверх, и ты нужна мне в моей постели, потому что я даже не приблизился к тому, чтобы закончить с тобой на сегодня.

ГЛАВА 22.

Доу

— Вставай! — сказал Кинг.

Он взял меня за руку и оторвал от матраса. Я еще толком не проснулась. После того, как Кинг доказал свои слова о том, что он не закончил со мной вчера — и он не врал — я впала в секс-кому.

Жар курсировал от его руки через мою прямо к моему бешено стучащему сердцу, из-за чего дыхание сбилось в горле.

— Куда мы собираемся? — удалось пропищать мне, пока я надевала майку и белье.

Заглянув в мои глаза, Кинг медленно заправил непослушную прядь волос мне за ухо, позволяя самым кончикам его пальцев прикоснуться к моей коже.

— Малышка, — произнес он практически хриплым голосом, — пора перестать жить той, кем ты могла бы быть, и начать жить той, какая ты есть.

— Я думала, что это и делаю, — ответила я, зевнув.

Хватка Кинга на моей ладони окрепла. Он потащил меня в холл, а затем в свою тату-студию, включив свет.

— Сядь, — скомандовал он, отпуская мою руку и указывая на кресло в центре комнаты.

— Зачем? — спросила я, понимая все больше с каждой секундой пробуждения. Ладошки начали потеть. — Ты хочешь, чтобы я села в это кресло? — добавила я.

Кинг подошел к подставке с айподом и, стоя спиной ко мне, пролистал список песен. Спустя несколько минут звуки песни «Stay» группы «Florida Georgia Line» заполнили комнату.

Когда Кинг повернулся и заметил, что я по-прежнему стояла у двери, он сощурил глаза и снова указал на стул.

— Сядь, или я подойду, закину тебя на плечо и сам посажу тебя туда.

Его тон дал мне четко понять, что другого выбора у меня не было. Я неохотно подошла к креслу и скромно устроилась на краю.

— Сними майку, — его голос внезапно стал напряженным, и ему пришлось откашляться.

Кинг уселся на свой вращающийся стул и открыл нижний ящик с инструментами. Он начал перебирать их так, будто собирался сделать татуировку клиенту, как я видела множество раз за последние несколько недель.

— Что? Зачем? Что ты делаешь? — спросила я, будучи не в силах спрятать панику в голосе.

— Потому что, щенячьи глазки, будет очень сложно сделать это, когда твоя майка на тебе. Так что сними эту чертову вещицу, ладно? — Кинг был требовательным, но теперь в его тоне появилась мягкость, которой не было при нашей первой встрече.

— Я уже объясняла тебе, что не могу, — ответила я. — Ты просто не понимаешь. Я, может, и хочу тату, но просто не могу. Я тебе это говорила.

Но после в мою голову пришла другая мысль.

Он ведь не сделает мне тату против моей воли, так ведь?

Кинг встал со стула и медленно приблизился ко мне. В его глазах сверкал угрожающий взгляд. Он раздвинул мои колени и поместил свою огромную фигуру между моих бедер. Прислонился своим лбом к моему, и этот жест показался мне одновременно интимным и новым.

— Сколько же мне раз повторять? Тебе нужно учиться делать то, что говорят, щенячьи глазки, — прорычал он, и его прохладное дыхание разлилось по коже щеки и шеи.

Одним плавным движением Кинг дернул мою майку, бросая ту на ящик с инструментами.

— Ты теперь моя. Во всех смыслах. И я хочу, чтобы ты знала: если к тебе вернется твоя память и ты вспомнишь, кем являешься, то все равно останешься моей. Если у тебя там есть парень, который ждет тебя? Ты все равно будешь моей, — он сделал паузу, — и если ты когда-нибудь уйдешь, чтобы вернуться к своей старой жизни, просто знай, что — неважно с кем ты — каждый дюйм твоего прекрасного тела всегда будет принадлежать мне.