Трейси Фрейзер - Кинг

Я сидела на кожаном диванчике и наблюдала, как Кинг морщился, пытаясь сконцентрироваться. Как такой талант мог выглядеть настолько угрожающе?

«Ты уже знаешь, насколько талантливые его руки».

Я прикусила губу, вспоминая его пальцы между моих складочек. К лицу прилила кровь.

— Я чувствую, как ты на меня пялишься, — произнес Кинг, вырывая меня из моих грез.

Нейл напялил огромные красные наушники и сидел с закрытыми глазами. Он либо был поглощен музыкой, либо заснул.

— Мне скучно, — заметила я, сбитая с толку тем, что Кинг поймал меня за подглядыванием.

Он встал и снял перчатку. Открыл один из ящиков столешницы с инструментами, достал что-то оттуда и бросил мне. Рядом со мной приземлился альбом, а за ним прямо на диван упала коробка цветных карандашей.

— Может, это успокоит тебя, — произнес он. — Мне всегда помогало.

После этого он на всю мощность включил музыку на айподе, взял машинку в руки и продолжил свою работу.

Я открыла альбом, но тот не был пустым. Несколько первых рисунков являлись вариациями апельсинового дерева, набитого Кингом ранее. Каждый набросок был лучше прежнего, а потом я наткнулась на эскиз татуировки, которую сегодня он в итоге сделал на спине девушки.

В альбоме было несколько страниц с потрясающими рисунками, и я нашла невероятной красоты дракона, полностью вырисованный цветами череп, девушку в полный рост в медицинском халате и наконец-то пустую страницу. Рисуя завитки, я быстро поняла, что такое времяпрепровождение куда лучше беготни вокруг парня, который в один момент пудрит тебе мозги, а в другой заставляет сердце биться быстрее.

Сначала я рисовала лица с улыбками и просто контуры. Но когда начала ретушировать один из набросков, он внезапно начал обретать личность. Я не просто выводила линии. Я практически видела полный рисунок в своей голове, который в ту же секунду изображала на бумаге. Закончив рисовать, я уставилась на каштановые глаза из моего сна. Перевела взгляд на Кинга, все еще занятого своей работой. Я тихонько вырвала страницу из альбома и, смяв ту в комок, засунула между подушками дивана. Часть меня хотела спрятать его, чтобы позже я могла за ним вернуться и добавить что-то к рисунку. Другая же хотела сохранить его, потому что это была хрупкая связь с моим прошлым.

Потом я решила нарисовать птицу, которую видела ранее над водой. Я представила ее в своей голове так же, как и только что запечатлённые мной глаза. Я даже не заметила, с какой легкостью мой карандаш двигался по странице. Я ретушировала, стирала резкие линии в некоторых местах и подводила четче в других.

Когда закончила, это оказалось не совсем той птицей, которую я видела, а более экзотичной ее версией.

Темной. Жестокой.

Ее перья были бесконтрольно взъерошены, а змея, которую она держала в раскрытом клюве, открыла пасть, обнажая собственные клыки. Я нарисовала еле заметный дым, выпускаемый птицей из ноздрей, будто та могла дышать огнем. Мне показалось, она выглядела слишком жесткой, слишком устрашающей, поэтому я дорисовала ей сломанное крыло, а в отображении ее глаза — то, как эта змея спешит проглотить мышь, пока птица не убила ее. Получившееся у меня в итоге стало воплощением красоты и ранимости. В глазах появились слезы, и я вытерла их прежде, чем они смогли побежать по щекам.

Я могу рисовать.

Не просто рисовать — я на самом деле хорошо это делаю. Это получилось так естественно, будто я заново научилась дышать.

Это вторая особенность, связывающая меня с ней.

Положив альбом, я подняла глаза, но клиент Кинга уже ушел. Сам парень сидел на стуле, наблюдая за мной.

— Ты была в астрале, — произнёс он. — И выглядела чертовски милой, сидя там и концентрируясь.

Я громко сглотнула:

— Я… Ээммм… Попалась?

Его слова застали меня врасплох. Я представила, как иду к нему и забираюсь ему на колени. Его сильные руки взяли бы мое тело в кольцо и легли бы на мою голую спину под рубашкой. Я думала о том, как бы это было, позволить ему сделать больше, чем он обычно позволял себе.

Что будет, если он использует не только свои пальцы?

— Неси сюда, — сказал Кинг, вытягивая руку и вырывая меня из мира моих грез, где голая я уже извиваюсь под ним.

— Нет, ты не захочешь это видеть. Мне ведь просто нечего было делать. Положу альбом прямо в ящик, — я прошла к раковине с альбомом под мышкой.

Кинг встал со стула и, вырвав его у меня, листал страницы, пока не нашел мой рисунок.