Сесилия Ахерн - Postscript

– Мужу все это делали.

– У меня уже третья. Хирург предполагает, что не исключен левосторонний паралич.

– Ну, это их долг – предполагать самое худшее.

– Да уж. Но хотелось бы на всякий случай, чтобы все было наготове. Письмо Клер я написал, мы сняли десятки видео. Они ведь уже готовы, да, Холли? – В такт словам он постукивает ногой. Нервничает.

– Да, и я отсылаю их на электронный адрес, который мы зарегистрировали на Каспера и Еву, – веско говорю я, стараясь внушить ему уверенность своим тоном.

– В письме Клер все указания по поводу детей, – говорит он.

Я киваю. Надеюсь, Клер с сочувствием воспримет эту идею. Иначе ей всю жизнь будет в тягость рассылать растущим детям его имейлы. Подумываю, не затронуть ли эту тему, но взамен спрашиваю:

– Пол, вот вы сейчас за рулем, а вам это можно?

Этот вопрос его сердит.

– Я спрашиваю только потому, что беспокоюсь за вас.

Почти четыре года моя жизнь вертелась вокруг того, что испытывает сейчас Пол. Я знаю все о диплопии, двойном видении, о припадках, об обездвиживании. Водительские права Джерри аннулировали.

– После операции будет нельзя. После операции очень многое будет нельзя. Спасибо за помощь, Холли.

Это без обиняков, и я понимаю, что мне пора выметаться.

И тут вздрагиваю от стука в окно.

Пол наклоняется через меня, чтобы взглянуть, кто там. Чертыхается. Повернув голову, вижу женщину примерно моих лет, с ковриком для йоги через плечо. Похоже, она кипит гневом.

– Господи, Пол, – шепчу я, – это что, Клер?

Побледнев, но во весь рот улыбаясь, он выбирается из машины.

– Пол! – шиплю я с бьющимся сердцем.

– Делайте, как договорились, и все, – не убирая улыбки, шипит он сквозь сжатые зубы.

Клер делает шаг от моего окна.

– Привет, милая, – ласково произносит Пол, излучая вокруг себя обаяние и, на мой взгляд, чистую, беспримесную фальшь.

– Черт-черт-черт, – шепчу я себе под нос, прежде чем набрать воздуха в грудь и открыть дверь.

Клер даже не думает обнять мужа.

– Какого черта вам тут нужно? – смотрит она на меня. – И кто вы такая? Что вы тут делаете с моим мужем?

– Милая, это Холли, – увещевающим тоном говорит он. – Да посмотри же на меня! Это Холли. Она подруга Джой, мы все в книжном клубе.

Клер меряет меня взглядом, а я не в силах смотреть ей в глаза. Ужасная ситуация, и как раз та, какой я боялась. Я и сама испытываю к себе отвращение. Если бы я обнаружила Джерри в машине с другой женщиной, за неделю до важной операции, и это после того, как я отдала ему жизнь, мне бы точно захотелось придушить обоих. Это не дело.

– Ты сказал, что поедешь в «Смитс» за игрушками детям, – говорит Клер. – Тебе и водить-то нельзя, но я тебя отпустила, и волновалась ужасно, сто раз названивала. Сейчас у меня занятие, мне пришлось вызвать маму, чтобы посидела с детьми. Господи, Пол, что ты творишь? И зачем взял старую машину отца?

Видно, что она и правда удручена, и я целиком и полностью на ее стороне.

– Прости, милая, я забыл про твою йогу. Сейчас прямиком еду домой, отпущу твою маму. Я встретил Холли в «Смитс», мне стало нехорошо, и я попросил ее довезти меня до дому. Ничего серьезного, обычная головная боль, ну, и легкое головокружение, но я засомневался, доеду ли, и сейчас показывал ей, как старушка работает. Вот и все.

Он так тараторит, что и поверить ему трудно, и перебить не выходит. Клер переводит взгляд на меня. Я на шаг отступаю, готовая ретироваться.

– Холли хотела помочь мне, только и всего. – Пол тоже на меня смотрит. – Я просил ее об одолжении. Это ведь так, да, Холли? Ну скажите же!

Я встречаюсь с ним взглядом.

– Да. – Я не лгунья, но и эти последние его слова не вполне ложь. И хотя я правда ему помогаю, прощаюсь все-таки виновато. – Рада познакомиться, Клер, – говорю я, осознавая, как это все сомнительно: мой тон, мои слова, выражение лица, вся эта дурацкая ситуация. – Счастливо добраться, Пол.

Я подписывалась помочь, а не лгать, не служить девочкой для битья. Даже если это в порядке помощи кому-то другому, синяки потом – на мне.

В тот же день после обеда сижу за столом с Джиникой, вялая и измотанная. Мы читаем, склеивая звуки в слова. Я воткнула солнечный зонт, чтобы устроиться в саду, где над пестрой клумбой, которую высадил Ричард, деловито жужжат пчелы. Садовая мебель ошкурена и выкрашена как раз в срок перед установившейся на две недели жарой. Дениз на расстеленном одеяле возится с Джуэл, поет, щебечет, рассказывает про птичек и бабочек, и пальчик Джуэл все время на что-то указывает.