Стелла Грей - 2+2

В итоге чем больше я размышляла, тем сильнее эти мысли меня путали. Я понимала, что запрещаю себе отдаться эмоциям в полной мере, из-за чего сама предавала отношения Никиты ко мне. Он делал все, чтобы мне было хорошо рядом, а я улыбалась, понимая, что боюсь нового предательства. Улыбка получалась картонной…

Так я и плавала в этом состоянии, словно муха, увязшая в варенье.

А жизнь тем временем текла вперед.

Мама Никиты шла на поправку. Каждый день после учебы сын ехал к ней в клинику и проводил там по нескольку часов. Я больше туда не лезла, взяв на себя бытовые вопросы по дому. Вечером, приехав, Никита рассказывал мне новости, мы занимались, готовили новый проект – уже не в таком авральном темпе, но не менее тщательно.

И вот в пятницу, едва войдя в квартиру после больницы, Никита заявил:

– Никс, ты же помнишь, что мы учимся отдыхать, а не все время впахивать над ноутбуками?

Я подняла на парня взгляд и увидела, как он машет перед лицом двумя бумажками.

– Что это?

– Два билета на закрытый показ какого-то нового блокбастера. Он выходит только через пару дней, так что у нас уникальная возможность залезть в ряды местных селебрити.

Я обмерла.

– Ты серьезно? Откуда?

– Гельмут дал. Он же чертовски крутой дядька, как выяснилось.

Мысленно я представила, как могут проходить такие показы: красная дорожка, все в вечерних платьях, куча фотографов.

– Нет. – Я даже отступила на шаг назад. – Я никуда не пойду. Позориться еще. У меня и нарядов таких нет…

Похоже, на моей лице отразился священный ужас, ибо Ник громко расхохотался, глядя на мой испуг.

– Глупая. Не знаю, что ты там себе напредставляла, но это не Голливудская премьера. Просто один из показов для журналистов, обычная практика перед выходом фильма, чтобы акулы пера и критики успели написать отзывов в сети. Так что расслабься и собирайся.

Еще некоторое время я сомневалась, но видя, что сам Данилов не спешит снимать свою кожаную куртку и тем более переодевать тяжелые ботинки, я доверилась ему.

Быстро натянув в комнате джинсы и кофту, я выскочила в коридор, где набросила осенний плащик.

Данилов встретил меня, удивленно вскинув брови:

– И что? Никаких “я сейчас накрашусь”, “буду готова через пять минут/полчаса”?

Я насупилась и промолчала.

Он же, положив руку мне на талию и притянув к себе, поцеловал в губы, выдохнув:

– Все же ты чудо, Никс. И как только Селиванов такое прое…

– Молчи, – шикнула я и сама коснулась мягких губ…

Через десять минут мы уже ехали к одному из центральных кинотеатров Нью-Йорка. Как и пообещал Никита – слава богу – тут не было красных дорожек, кучи фотографов и какой-то суеты. Да, в холле было людно, но ничего такого, что бы каким-то образом выдавало дополнительный ажиотаж и внимание. Разве что суровый охранник, несколько раз смерив нас взглядами, проверил приглашения и только после этого впустил в зал.

– У нас тридцатый ряд, середина, – направил меня Никита, внимательно вглядываясь в подсвеченные номера рядов.

Наконец добравшись, Ник усадил меня на положеные места, чмокнул в щеку и сказал:

– Побудь тут, а я, пока свет не выключили, за попкорном. Тебе какой взять?

– Сладкий, – улыбнулась я. – И спрайт.

– Хорошо, – кивнул он и двинулся обратно к выходу.

Я же от нечего делать разглядывала пребывающих в зал людей. Множество незнакомых лиц и типажей: кто-то переговаривался друг с другом, кто-то беседовал по телефону, кто-то записывал что-то в блокнотах. Через некоторое время стало понятным, что люди на первых рядах – это те самые журналисты, критики и блогеры. Они занимали свои места с достаточно скучающим выражением лица, в их руках были толстые ежедневники для заметок, да и сам вид излишне деловой. А вот уже ряда с пятнадцатого стали попадаться такие, как мы с Ником – просто пришедшие по приглашениям. Одет был кто как: и в откровенно дорогие вещи, и в простые джинсы с футболками. Попадались и такие же парочки, держащиеся за руки. Вот, например, одна открыто целовалась пятью рядами ниже. У парня даже очки запотели от усердия, так что бликовали, будто покрывшись испариной.

Вообще, на проявление чужих чувств смотреть было не особо приятно, но что-то знакомое в полуобороте головы заставило сощурить глаза и приглядеться.

В этот же момент парочка отлипла друг от друга, и я явственно опознала в девушке Ларису… А в вихрастом затылке – голову Селиванова…

ЧТО?!

Да нет же. Быть не может, в самом деле, это просто обман зрения! После стольких дней за компьютером не удивительно. Наверное, у меня ухудшилось зрение, и теперь в полумраке залы меня серьезным образом подглючивает.