Б. Хэмел - Бэйсд

— Я так не думаю.

Линкольн указал на скамейку, и я села рядом с ним.

— Я хороший учитель.

— Я самый худший ученик. В моём теле нет ни единой музыкальной косточки.

Он широко улыбнулся.

— Могу одолжить.

Мне понадобилась доля секунды, чтобы понять подтекст.

— Как мило. Так по-взрослому, — сказала я, но не смогла не засмеяться, настолько плоская была шутка.

— Смотри, это просто. Я научу тебя играть примитивную пьеску.

— Хорошо. Но не принимай на свой счёт, если я всё испорчу.

Мужчина засмеялся и положил пальцы на клавиши.

— Вот, смотри.

Он медленно играл, а я смотрела, не совсем понимая. Картер сыграл снова, ещё медленнее.

— Ладно. Кажется, я могу сыграть, — сказала я.

— Правда?

— Не совсем. Я говорила тебе, что я самый не музыкальный человек на свете.

Он улыбнулся.

— Сюда, поставь свои пальцы сюда.

Я протянула руки и поставила пальцы на клавиши.

— Сюда?

— Нет, вот так, — я почувствовала прикосновение его тёплых и твёрдых рук, когда Картер нежно поставил мои пальцы в правильную позицию.

— А, ладно.

— Теперь нажми на клавиши.

Я так и сделала. Каким-то образом получился нужный звук, но, тем не менее, казался немного другим.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь двигайся сюда. — Линкольн взял меня за руки, чтобы направить, и прижал их к клавишам. Он положил свои руки на мои, задержав прикосновение. Мы вместе нажали на клавиши, и звуки музыки наполнили комнату.

Я почувствовала, что у меня прерывается дыхание. Его руки прижимали мои, а наши ноги и плечи соприкасались.

— Хорошо. Теперь сюда, — сказал он, двигая наши руки и нажимая на клавиши.

— Я справляюсь.

— Не хуже, чем я, когда начинал.

— Ага, твой учитель так же управлял твоими руками?

Он улыбнулся.

— Не совсем.

Мы дважды исполнили произведение вместе, его руки направляли мои нежно, но твёрдо, наши тела были рядом друг с другом.

— Теперь попробуй сама.

Я покачала головой.

— Это будет ужасно.

— Всё хорошо. Просто попробуй.

Я поставила пальцы в нужную позицию и надавила на клавиши, двигая руки в подходящем темпе.

— Хорошо, теперь... — сказал он, когда я двигала свои руки. — Хорошо. Нажми здесь.

Я нажала, и звук получился неожиданно красиво.

— Чудесно, теперь перемести руки, — сказал Линкольн.

Я передвинула руки и завершила куплет.

Он засмеялся.

— Великолепно. Теперь ты официально сама сыграла пьеску.

Я остановилась и улыбнулась.

— Я такая талантливая.

— Ты хороша. Довольно скоро ты сможешь сыграть Моцарта.

— Ага, правильно. Я думаю, это поможет моей музыкальной карьере.

Линкольн всё ещё сидел прямо рядом со мной, наши тела были тесно прижаты друг к другу, его лицо в нескольких дюймах от моего. Внезапно я резко ощутила то, что касалась его кожи, покрытой татуировками.

Наступила пауза.

— У тебя много татушек, — сказала я, запинаясь.

Он посмотрел на себя.

— Ага, так и есть. Они затягивают.

Я дотронулась до одной на его руке.

— Это из видеоигры?

Линкольн засмеялся.

— Да, это из «Halo». Я много играл в дороге. Наверно, она обрела смысл через какое-то время.

— Я и не подозревала, что ты такой зануда.

— Эй, это самая не занудная игра из всех видеоигр.

Я закатила глаза.

— Ага, конечно.

Он схватил мою руку и передвинул её со своей руки на грудь. Линкольн прижал мои пальцы к другой татушке — черепу, обвитому змеёй и розой. Я моргнула и почувствовала, как возбуждение наполнило всё моё существо, когда осознала, что касалась его накаченной мускулистой груди, чувствуя под своими пальцами гладкую кожу и ощущая прерывистое дыхание.

— Как насчёт этой? — спросил он.

— Мм, а что насчёт неё?

— Это самая новая. Подходит зануде?

— Нет. Я имею в виду, совсем не занудная.

Его рука крепче сжала мою. У меня закружилась голова от близости, от того, как сильно я хотела Линкольна. Тихий голосок где-то на задворках сознания, который спасал меня от идиотских поступков, упорно молчал.

— Линкольн... — начала я.

— Ничего не говори. Не в этот раз.

А затем он обрушился на меня с крепким поцелуем.

Правой рукой он всё ещё прижимал мою к груди, и я чувствовала, как бешено билось его сердце. Другой рукой Картер сжал моё лицо, продолжая крепко целовать, наши языки сплелись, по спине побежали мурашки. Я хотела этого, хотела так сильно, что не могла оттолкнуть его. Не могла даже представить, что отталкиваю.

А затем я обвила руками Бэйсда, прижимаясь к его губам ещё сильнее, зная, что не собиралась отступать.