Мэри-Роуз Хейз - Греховные тайны

— А я? — тихо спросила Арран.

— Ты…

Элизабет остановилась на дочери долгим взглядом.

Глаза ее потемнели при воспоминании о давнем предательстве.

— Твой отец так радовался своей новой семье… двум хорошеньким девочкам. Одна даже оказалась похожа на него. В общем, он успокоился, расслабился и в течение нескольких недель даже спал со мной.

С востока, из черноты, донеслись первые раскаты грома.

Арран перевела дыхание.

— Значит, меня не удочерили?

— Тебя — нет. И после того как ты родилась, он всегда любил тебя больше, чем меня. Что бы я для него ни делала, какие бы жертвы ни приносила… Я всегда защищала его от мира… от позора. Никто ведь даже не догадывался ни о чем.

Элизабет оглядела всех троих по очереди. Они стояли словно загипнотизированные.

— Вон какие, гладкие. И какие дружные.

Голос ее поднялся до крика.

— Всегда вместе, голова к голове. Всегда что-то замышляли, строили какие-то планы. Заботились друг о дружке… такие близкие… сестрички! — Она расхохоталась. — А ведь вы даже не родня друг другу. Ни одна из вас!

Они не сестры… Они никому не принадлежат в этом мире…

Лудо Корей упрямо карабкался из темноты к свету. Он взбирался наверх с упорством первобытного существа, рожденного в море и выбиравшегося на сушу миллиарды лет назад. Тьма постепенно рассеивалась, свет приближался. Однако вместе с этим Лудо начал ощущать боль, и она все усиливалась, разрасталась, пульсировала во всем теле. Он почувствовал, что больше не может выносить эту боль, и с облегчением ушел от нее, провалился обратно во тьму.

Через некоторое время он снова стал выбираться на свет. На этот раз добрался почти до самой поверхности.

Вспомнил о боли, инстинктивно потянулся к Кристиан.

Она здесь, она избавит его от этой нестерпимой муки.

Еще усилие, и он оказался еще ближе к поверхности.

В мозгу промелькнули неясные образы, но он их пока не мог узнать. Не понимал, откуда они появились — из его памяти, из реальности или из кошмаров. Он даже не знал, какова его собственная роль в том, что происходит, — наблюдателя или участника событий. Он видел себя на быстроходном судне с длинным сверкающим корпусом.

Стояла ночь. Он вел корабль по штормовому морю, вокруг вздымались волны, и он ощущал безудержный страх.

Он чувствовал этот страх, словно кислый привкус во рту.

Потом в глаза ударил слепящий сноп света. Мимо промчался другой корабль. Его корпус мелькнул высоко над головой Лудо. Темным силуэтом выделялась фигура человека с комически воздетыми вверх руками (его собственная или чья-то еще?). Через несколько секунд странная фигура исчезла.

Что-то стучало об пол его рубки. Пистолет… Тот человек обронил свой пистолет. Этот стук оказался первым реальным звуком, который распознал Лудо. Однако в следующий момент он в растерянности зажмурил глаза.

Корабль куда-то исчез. Теперь он лежал в комнате с приглушенным желтоватым освещением. Из тумана вырисовалась фигура человека в белом, толкавшего к нему металлическую тележку.

В этот момент его внезапно пронзила острая боль. Он выкрикнул имя Кристиан, понимая в то же время, что не произнес ни звука. Фигура в белом подплыла ближе. Огромные глаза смотрели на Лудо. Казалось, все лицо состояло из одних глаз. Боль чудесным образом исчезла, и Лудо с облегчением провалился в беспамятство.

Наконец он пришел в себя. Рядом сидел какой-то человек и пристально наблюдал за ним. Лудо знал этого человека, однако никак не мог припомнить его имя. Но где же Кристиан? Лудо почувствовал острое разочарование. Разве она не знает, что он здесь, что она нужна ему?

Почему же ее нет с ним?

Увидя, что Лудо пришел в сознание, Жозе Эстевес улыбнулся:

— Добро пожаловать обратно на этот свет.

Лудо смотрел на него, не веря своим глазам. Облизал пересохшие губы. Эстевес подал ему бутылку с водой и соломинку:

— Пей пока понемножку.

Лудо с трудом заговорил едва слышным хриплым голосом:

— Где я?

— Больница округа Дэйд, Майами. Тебя здорово ранили, но ты выберешься.

Лудо не мог повернуть голову, и глаза болели, но все же он рассмотрел нагромождение склянок, пробирок, трубок, колбочек и разных инструментов. Впереди какой-то огромный белый кокон простирался чуть ли не в бесконечность.

Эстевес снова заговорил, на этот раз как бы обвиняя Луд о.

— Если бы ты вовремя убрался с дороги, на верхний мостик, тебя бы не задело, когда подошел катер таможенников.