Вирджиния Эндрюс - Долгая ночь

– Что происходит? – закричала я.

Стая ласточек метнулась в воздухе и пролетела над лужайкой, перед тем как исчезнуть за деревьями. Я оглянулась и посмотрела на плантацию. Она была заброшена и разрушена, как и сейчас. Сердце тяжело забилось. Что случилось? И что мне теперь делать?

И затем я услышала свист Генри. Я вскочила со ступенек и помчалась по дороге, как раз когда он подходил к повороту. У Генри был в руках его старый саквояж, на плечах – узел с одеждой.

– Мисс Лилиан, – закричал он. – Почему вы бежите?

– Все изменилось, Генри, и никто не замечает меня, – простонала я. – Как будто меня больше нет.

– О, нет, не надо обращать внимание на это. Просто все сейчас очень заняты, но никто о тебе не забыл, – заверил меня Генри. – И ничего не изменилось.

– Но как могло случиться это с тобой, Генри? Ты сейчас станешь невидимым, исчезнешь? И если это так, то куда ты попадешь?

Генри положил свой саквояж и узел на землю и поднял меня на руки.

– Ты идешь в то место, которое больше всего любишь, мисс Лилиан, туда, где ты чувствуешь себя дома. Это то, что ты никогда не потеряешь.

– И ты тоже идешь туда, Генри?

– Полагаю, да, мисс Лилиан, да.

Я обняла его, и Генри опустил меня, взял свой саквояж и узел и пошел дальше, к Мидоуз.

И каким-то невероятным образом старый, заброшенный особняк вновь засиял, стал таким, каким он когда-то был, полным восторга, смеха и любви.

Генри – прав.

Я – дома.

Joie de vivre – фр. радость жизни.