Денин Миллнер - Девушки Мечты

Дина оторвалась от экрана, только чтобы зажечь новую сигарету. Она нервно смотрела, пока на экране шла хроника их свадьбы, а затем появился Кертис в окружении звезд. Дина улыбнулась при виде фотографии десятилетнего Тедди Кэмпбелла, солиста группы «Кэмпбелл Коннекшн», а потом выпрямилась и внимательно слушала, когда показали крупным планом лицо Кертиса.

– Думаю, наша музыка так популярна, потому что не знает границ, – говорил Кертис в камеру. – Милитаристы и пацифисты, старые и молодые, черные и белые – все могут найти в звучании «Рэйнбоу Рекордс» что-то свое.

Дина улыбнулась, задумавшись над словами Кертиса, а потом выпучила глаза от удивления, когда диктор начал рассказывать, что ждет в ближайшем будущем «короля и королеву поп-музыки»:

– Дина Джонс покорила мир музыки, сцену и телеэкран и вскоре надеется подняться на очередную пока еще непокоренную вершину – стать киноактрисой. – На экране шла нарезка кадров с Диной в роли Клеопатры. – Сейчас голливудские сценаристы работают над сценарием к историческому фильму о юности Клеопатры, а звучать в картине будет современная музыка.

Дина вскочила с кресла. Она затушила сигарету в хрустальной пепельнице, быстрым шагом вышла из просмотрового зала и направилась по коридору своего безупречного, хорошо обставленного дома. Стук каблуков по мраморному полу гулким эхом отражался от стен. Ее охранник, Большой Роб, следовал на почтительном расстоянии.

– Роб, прикажи водителю подать лимузин, мне нужно поехать в «Рэйнбоу Рекордс» немедленно, – распорядилась Дина.

– Кертис у себя? – прямо с порога спросила Дина у секретарши.

– Вообще-то он в конференц-зале с господином Бруксом, Уэйном, СиСи и еще парой человек. Как раз обсуждают «Клеопатру», примите мои поздравления! – тепло сказала девушка.

Дина не ответила, просто прошла мимо, словно не слышала, что ответила секретарша, и не видела ее.

– Я подожду, – коротко бросила она, проходя в святую святых Кертиса.

Дина закрыла за собой дверь, и тут же ее взгляд привлек собственный огромный черно-белый портрет, занимавший всю стену напротив рабочего стола Кертиса. Дина стояла, уставившись на портрет и размышляя, станет ли когда-нибудь такой же, как образ, созданный для нее Кертисом.

Не только Дина сомневалась в своих актерских талантах. В эту самую минуту Кертис узнал о возникших сомнениях из первых рук.

– Я припас плохую новость напоследок, Кертис, – сказал Брукс, сделав большой глоток воды, прежде чем сказать то, что он должен был сказать. Все присутствующие, включая Уэйна, СиСи и нескольких белых парней, которых Кертис нанял в отделы дистрибуции, маркетинга и рекламы, издали нервный смешок. – «Парамаунт» отказался снимать «Клеопатру».

– Почему? – спросил Кертис.

– Сценарий слишком затянутый. Кроме того, они не уверены, что у Дины есть актерский талант. – Брукс решил, что легче сразу сказать правду, иначе информацию будут вытаскивать из него клещами.

У Кертиса заходили желваки – верный признак того, что он в ярости. А это не сулило ничего хорошего. Все присутствующие отвели глаза, чтобы не попасть под горячую руку.

– Покажи мне, парень. – Кертис кипел от злости.

– Что, босс? – спросил Брукс; в этот раз хихикнул только он один.

– Ты знаешь что, – сказал Кертис, махнув рукой для пущей убедительности.

Брукс стал бордовым, как свекла, медленно поднялся со своего стула, начал прыгать с ноги на ногу и бить себя в грудь. Когда Кертис был в дурном расположении духа, он заставлял Брукса изображать обезьяну. В самый первый раз Брукс отказался, он не собирался унижаться ни перед кем, а уж особенно перед черным, но быстро передумал, когда Кертис пригрозил дать пинка под зад – этого Брукс, уволенный с прошлого поста директора небольшой киностудии из-за финансовых просчетов и пристрастия к кокаину, просто не мог себе позволить. Поэтому он изображал обезьяну всякий раз, как Кертис сердился, а последнее время такое случалось все чаще и чаще.

Кертис улыбнулся, глядя на Брукса. Все остальные тоже засмеялись, кроме СиСи и Уэйна, которые только переглянулись и покачали головой.

– Ну и черт с ними. Мы профинансируем картину сами, – сказал Кертис, заглушая всеобщий смех.

Брукс прекратил прыгать. В комнате снова стало тихо.

Тут вошла Бенита, секретарша Кертиса, и что-то прошептала шефу на ухо.

– Собрание закончено, – объявил он и вышел, а Уэйн и СиСи последовали за ним.

– Я не знаю, как ты это потянешь, – сказал Уэйн. – Ты слишком распыляешься, и от этого страдает музыка.