Денин Миллнер - Девушки Мечты

– Мы не сидим в сторонке, – ответил Кертис. – Мы пишем музыку. И каждые десять центов с доллара, который мы тут зарабатываем, перекочевывают в карман этих самых братьев, о которых ты толкуешь, согласен?

Мы поддерживаем Национальную ассоциацию. [11]Я лично записал выступления Мартина Лютера Кинга, не так ли? Этого более чем достаточно для вклада в общее дело. А теперь лучше вернемся к работе, а иначе все мы окажемся на улице.

Расстроенный СиСи сел на место. Все присутствующие старательно отводили глаза. СиСи понимал – да что уж там, его восхищало! – отношение Кертиса к работе, но не мог согласиться с тем, что шеф может быть настолько аполитичным, когда на улицах творится такое. Ведь они же напрямую зависят от простых людей, покупающих их пластинки? Для себя СиСи решил, что он должен что-то сделать, хотя и не знал, что именно и как. Просто должен, и все. Но Кертис прав: если они не будут писать музыку, то им не будут платить, а тогда и есть будет нечего, а это никому на пользу не пойдет.

Сирены нарушили молчание. Кертис отложил бумаги в сторону:

– Уэйн, ты готов?

– Ага.

– Тогда поехали! – скомандовал Кертис, и все тут же заняли места в студии, все, кроме Эффи, которая прогулочным шагом без особого рвения направилась к своему микрофону. Она сердито посмотрела на Кертиса, но он не обратил внимания.

– Запись. «Давишь». Дубль тридцатый, – сказал Уэйн по двусторонней связи.

Заиграла музыка. Дина с закрытыми глазами прильнула к микрофону и запела:

– Милый, с тобою было легко…

Эффи и Лоррелл подхватили:

– А теперь ты давишь на меня!

Кертис стукнул по кнопке кулаком:

– Стоп!

Он вскочил и пошел в кабинку.

– Эффи, все равно слишком громко, – кипел он, продолжая битву, которую вел весь вечер, уговаривая Эффи петь потише и не заглушать Дину.

– Я пытаюсь, Кертис. – оправдывалась Эффи.

– Если ты не ослабишь свою глотку, то я это сделаю за тебя! – огрызнулся Кертис, рывком отодвинув микрофон от лица девушки. – А теперь спой, как я прошу.

Эффи кусала губы.

– Может, продолжим утром? – тихо сказала Дина.

Кертис понизил голос.

– Мы задержали выпуск альбома уже на месяц, – сказал он. – Слушай, я понимаю, что ты устала. Но это финишная прямая, последняя песня.

Дина улыбнулась уголками губ, и в ее улыбке сквозила нежность. Эффи заметила это. Она переводила взгляд с Дины на Кертиса и обратно. Вообще-то она и раньше подозревала, но сейчас поняла точно – между ними что-то есть.

– Еще раз, – сказал Кертис, избегая взгляда Эффи.

Но было поздно. Когда девочки начали петь, Эффи специально спела свою партию в духе соул, и ее мощное контральто полностью заглушило Динин голос. Дина и Лоррелл замолчали, выражение их лиц говорило: ты что, сбрендила, подруга? А Эффи пела себе дальше, прижав к губам микрофон и протянула последнюю ноту специально для Кертиса, а потом потопала к двери.

– Это что еще такое? – заорал Кертис, отпихнув стул от пульта.

– Кертис, ты лжец! – крикнула Эффи.

– Поосторожнее со словами, Эффи!

– Ты спишь с ней, и все это знают!

Девушка открыла дверь, выскочила в коридор и помчалась к выходу. Она вышла на улицу; в воздухе висел густой дым и сажа. Чуть поодаль горел целый квартал. Молодые чернокожие парни, казалось, танцевали в языках пламени, с поднятыми кулаками, их крики слились в один непрерывный вой, а завитки черных волос подпрыгивали в такт движениям.

– Эффи, вернись! – закричал Кертис, и тут в их сторону резко двинулась какая-то машина. Водитель несколько раз выстрелил из пистолета.

Кертис схватил Эффи и затащил ее внутрь, а потом из укрытия крикнул:

– Свои! Мы свои!

Водитель уехал. Направляясь к следующей цели, он несколько раз выстрелил в воздух и прокричал:

– Власть черных, [12]брат!

Кертис прошел обратно в зал, таща за собой Эффи в полуобморочном состоянии.

– Мне как-то нехорошо, Кертис, – пролепетала она.

Он молча посмотрел на нее по дороге обратно в студию, но не сказал ни слова. И Эффи тоже.

Дина, Эффи и Лоррелл появились в программе Си-Би-Эс «Вереница звезд». Завеса дыма рассеялась. На сцене стояли три ослепительные женщины в облегающих оранжевых платьях. Дина подошла к центральному микрофону и пела на камеру так, словно камера была ее любимым. А в аппаратной Кертис рявкал на видеорежиссера:

– Наезд второй камерой!

Видеорежиссер раздраженно уступал:

– Вторая камера – крупный план!

Эффи слегка подалась влево и попыталась привлечь внимание оператора, чтобы зрители видели и ее. Но знаете что? Все камеры без исключения были нацелены на Дину.