Даниэла Стил - Поцелуй

– Простите, – только и сказал Билл. – Я не хотел вас дразнить. Просто, когда я с вами, мне видится та жизнь, которой, к сожалению, никогда не будет.

– Может быть, это потому, что нас связывают только телефонные звонки и редкие короткие встречи. Если бы мы были мужем и женой, все наверняка выглядело бы по-другому.

– Вы и в самом деле так думаете? – Билл посмотрел ей прямо в глаза.

Она долго не отвечала, затем покачала головой:

– Нет, не думаю. Но как могло бы быть, мы никогда не узнаем. Мы не можем себе позволить даже думать об этом, – проговорила она и мысленно закрыла перед ним дверь.

– Неужели и это мы не можем себе позволить? – с несчастным видом спросил он.

– Думаю, да. Мы должны быть благодарны судьбе за то, что имеем, и не просить большего, иначе можно все испортить. – Конечно, просто замечательно быть вместе, разговаривать, смеяться, танцевать, есть булочки, но что из этого следует? Она не должна позволить Биллу совершить какую-нибудь глупость, пусть даже ей самой это было бы приятно.

– А я хочу большего! – упрямо заявил Билл, когда водитель открыл перед ними дверцу машины, и Изабель неожиданно засмеялась:

– Говорят ведь вам – нельзя! Какой вы, однако, капризный!

– Я впервые ожил – за долгое-долгое время.

Она тоже чувствовала себя так, будто лет на десять помолодела.

– Это сосиски за завтраком на вас так подействовали. – Изабель решила все обратить в шутку, его недавние слова ее порядком испугали. – А если нам встречаться здесь, скажем, раз в год, на несколько дней? Возможно, этого будет достаточно? – Ничего другого – взамен жизни с ним – она предложить не могла.

– Вы не хуже меня знаете, что этого недостаточно, – упрямо помотал головой он.

– И что же вы предлагаете? Убежать в Бразилию? Билл, ну не будьте мальчишкой. Не сходите с ума и не ждите, что я сойду с ума вместе с вами.

Он знал ее слишком хорошо, чтобы недооценивать ее любовь к сыну. И вообще, она вряд ли уйдет от Гордона. Она слишком порядочна, чтобы так поступить, как бы плохо муж к ней ни относился.

– Вам не могут нравиться его оскорбления.

– Он меня не оскорбляет. Он просто отстранился.

– Морально он вас бросил много лет назад. Что он делает, кроме того, что оплачивает счета Тедди?

– Этого вполне достаточно. Больше мне ничего не нужно.

– Но это безумие! Вам ведь только сорок один год.

– О другом я и не думаю, – твердо ответила она, пытаясь совладать с собственными чувствами.

– Ну, так подумайте!

– Мне кажется, вам надо чего-нибудь выпить и подремать. Может быть, принять успокоительное. – Изабель никогда не видела его таким. Это ее трогало, но помочь она ему ничем не могла. Самое большее через два дня ей нужно возвращаться назад. И сейчас самое лучшее – наслаждаться жизнью и не гневить Бога. – Вам нужно прийти в себя.

– Зачем?

– Вы знаете зачем. Вы только мучаете себя – и меня в придачу. У вас есть полное право стать свободным, и, возможно, так и следует поступить, но у меня положение более сложное. Жизнь Тедди зависит от Гордона. – В этом вопросе ей не хотелось полагаться на кого-либо еще – даже на Билла. Гордон все-таки отец мальчика и имеет перед ним определенные обязанности.

– Нужно быть чудовищем, чтобы лишить вас свободы и радости.

Она ответила не сразу. Затем, снова глядя ему в глаза, твердо произнесла:

– Я не собираюсь устраивать никаких экспериментов. Не имею права.

– Я понимаю, – тихо промолвил Билл. Он молчал до тех пор, пока они не сели за столик. – Прошу прощения за то, что об этом заговорил. Я не хотел вас расстраивать. Просто мы оба живем с людьми, с которыми несчастливы, так что, когда мы вместе, сразу виден контраст. – Внезапно ему захотелось все-таки всем рискнуть – ради нее.

– Возможно, это иллюзия и вместе мы были бы так же несчастны. – Все, что оставалось недоговоренным, вдруг вышло на поверхность. Он ясно дал понять, что хочет большего. А она так же ясно ответила, что это невозможно, каковы бы ни были ее чувства. Как бы она ни любила Билла и ни восхищалась им, сын для нее важнее. Билл всегда ее за это уважал и всегда будет уважать.

– Я принимаю вашу точку зрения, Изабель, – сказал он. – Просто знайте, как вы мне дороги. Я никогда не стану рисковать здоровьем Тедди и желал бы помочь и ему, и вам. Но, чего уж тут скрывать, этим мои желания не ограничиваются.

– Я знаю, Билл, – мягко сказала она. – Все эти годы вы очень хорошо ко мне относились. – Кроме него и детей, у нее больше никого нет.