Даниэла Стил - Поцелуй

– Друг с другом? – с испугом спросила Изабель, решив, что он предлагает больше не встречаться.

– Нет, с другими. Например, я никому никогда не говорил того, что говорю вам. Разве это нормально для женатого человека?

Она кивнула, задумавшись над его словами:

– Все верно, но в двадцать один год, когда я выходила замуж, я этого не понимала. Я знала только, что должна слушаться. Гордон был мне как отец. Он диктовал мне, когда вставать, когда ложиться, как с кем общаться, каких манер придерживаться. И пожалуй, тогда мне это нравилось. Я не представляла, что может быть иначе, что существует какой-то другой семейный уклад.

– А теперь?

– У меня и сейчас нет выбора, Билл. Ну из чего мне выбирать?

– Да из чего захотите. В том-то и дело. Мы оба рассуждаем о высокой цене, которую надо заплатить за перемены. А какую цену приходится платить за то, чтобы жить как живется? Об этом вы не думали?

– Пытаюсь не думать, – честно призналась она. – Я считаю, что живу так ради Тедди и ради Софи.

– А вы уверены, что дело именно в них? Вы в этом уверены? – пристально глядя на нее, спросил Билл. Он никогда не был так настойчив, и поэтому его нынешний натиск удивлял Изабель. Что-то в нем изменилось. Похоже на то, что его мучает неудовлетворенность, бессмысленность существования – своего и ее тоже. – Вы уверены, что оставляете все как есть не только из-за трусости? А вот я не уверен. Да, я чертовски боюсь бросить карты на стол и уйти. Но и данное положение меня не устраивает. Я всего лишь человек и, следовательно, далек от совершенства.

– Вы хотите сказать, что все-таки собираетесь уйти от нее? – Изабель была потрясена. Все эти годы он постоянно твердил, что никогда не разрушит свой брак.

– Я только говорю, что хотел бы набраться смелости, чтобы уйти. – И тут он наконец решился. Даже если она разозлится и прервет их отношения, он все равно должен излить то, что накипело, выразить свои чувства, которые слишком много для него значат. – А еще мне хотелось бы, чтобы вы набрались смелости и ушли от него. Когда я вам звоню, меня убивает, что в этом доме вы, словно заключенная, лишены всяких прав и элементарного уважения, причем уже много-много лет. Я готов приехать и похитить вас вместе с Тедди – сделать все, что угодно, лишь бы вырвать вас с ним из этого дома. Вы не заслуживаете такого мужа, Изабель, так же как и я не заслуживаю такой жены, как Синди. Конечно, лучше бы все произошло само собой, без всяких трудностей, но этого не случится. Словом, я хотел бы, чтобы мы оба начали все сначала.

– И я тоже, – тихо сказала она. – Но это невозможно. – Изабель, с одной стороны, приветствовала бы, если он разошелся с женой, но с другой – понимала, что это станет для него катастрофой. – Если Синди устроит скандал, вся ваша карьера, на которую вы потратили тридцать лет, немедленно рухнет. Вы действительно готовы ею пожертвовать? И ради чего? Ради свободы? Ради ваших идеалов? А что вы с ними будете делать? А я? Гордон когда-то сказал мне, что, если я от него уйду, он позаботится, чтобы я умерла голодной смертью. Я ведь ничего не унаследовала от родителей – все досталось моему брату. А когда он погиб в автомобильной катастрофе, наследство ушло к его сыновьям. Я полностью завишу от Гордона. Без него мне не на что будет жить. Я не смогу содержать сына, не смогу обеспечить ему медицинскую помощь. Это стоит целое состояние, а Гордон, хотя он и не слишком волнуется обо мне и Тедди, оплачивает абсолютно все не моргнув глазом. Так что же вы предлагаете, Билл? Чтобы я обрекла Тедди на нищету или даже на смерть? Да Тедди и не переживет таких изменений. Да, Гордон меня не любит, но любовь для меня непозволительная роскошь. – Изабель было нелегко в этом признаться, но она действительно полностью зависела от Гордона. Ее смирение, ее готовность влачить свой крест до конца разбивали сердце Биллу.

– Возможно, вы правы, – тихо сказал он, когда машина подъехала к ресторану. Это был итальянский ресторан, очень популярный и очень шикарный. – Возможно, нам и вправду не из чего выбирать, хотя я не могу в это поверить. – Но в ее случае он действительно не видел реального выхода, хотя трудно было представить, чтобы французский суд позволил умереть с голоду Изабель и ее больному ребенку. Впрочем, может быть, и позволил бы – ей виднее.

– Если я оставлю мужа, – с несчастным видом продолжила Изабель, – с моей стороны это будет крайним эгоизмом. Сверх необходимого Гордон не даст мне ни гроша, так что я не смогу обеспечить Тедди тот образ жизни, к которому он привык. Почему же он должен из-за меня страдать?