Даниэла Стил - Счастье

Олли так и не смог понять, что с ней происходит. Принесли шампанское и десерт. Оливер смотрел на жену, освещенную пламенем свечей, и думал, что она, пожалуй, никогда не выглядела так молодо и привлекательно. В сорок один год она могла бы дать фору многим тридцатилетним. Темно-рыжие волосы по-прежнему блестели, фигура была безукоризненной, на талии не отразились трехкратные роды.

– Чем ты озабочена, дорогая? – ласково спросил Олли и взял ее руку.

Сара знала, что он хороший, порядочный человек и очень, очень любит ее.

– Ничем. А что? Почему ты спросил? Я в восторге от сегодняшнего вечера.

Она говорила неправду, потому что не хотела открываться ему. Но он и так всегда догадывался. Олли знал ее очень хорошо. Двадцать два года – это не шутка.

– Если считать по десятибалльной шкале, то, по-моему, сегодняшний вечер получил бы у тебя двойку. За ноль примем визит к зубному.

Она рассмеялась, а Олли, посмеиваясь, налил шампанское.

– Знаешь, ты все-таки сумасшедший, – сказала Сара.

– Ну конечно. По твоей милости. Представь себе, такой старый пень, как я, все еще балдеет от своей женушки. Забавно, а? После восемнадцати лет супружеской жизни!

– Как я поняла, ты записал себя в старики? И давно? Олли понизил голос до конфиденциального шепота и ответил:

– В прошлое воскресенье, когда я не смог сделать свое мужское дело три раза подряд. Это навсегда отпихнуло меня в разряд стариков.

Сара улыбнулась. Как любовник он почти всегда был великолепен.

– По-моему, два раза за полтора часа – это совсем неплохо. К тому же до того ты выпил уйму вина, не забывай об этом.

Олли посмотрел на пустые бутылки от вина и шампанского, стоявшие на столе, и с усмешкой заметил:

– Сегодня тоже, наверное, ничего не выйдет, а?

– Не знаю. Может, стоит поехать домой и проверить, пока ты еще в форме.

Сара подтрунивала над ним. Она была рада, что в конце концов они все же поехали ужинать в ресторан. Это помогло ей снять напряжение.

– Спасибочки. Но прежде я хотел бы знать, чем ты озабочена.

– Абсолютно ничем.

В тот момент она не кривила душой.

– Может, сейчас ничем, но до этого что-то было. Когда я пришел с работы, у тебя был такой вид, словно ты лишилась лучшего друга.

– Да нет, неправда.

Но доля истины в этом была. Олли, в конце концов, ее лучший друг, и если она уедет учиться, то в некотором смысле потеряет его.

– Не говори глупостей, Ол.

– Не пытайся меня обмануть. Тебя что-то мучает. Это связано с твоими писательскими делами?

Оливер знал, что Сара ничего не написала за последние два года, но для него это было не важно. Он просто хотел, чтобы жена была счастливой.

– Возможно. У меня ничего не получается. Может, я уже вообще не могу писать? Может, это был только проблеск в молодости...

Сара пожала плечами. Впервые за два года ей это показалось не имеющим никакого значения.

– Я в это не верю. Ты писала хорошо. Я думаю, со временем это к тебе вернется. Может, ты просто еще не решила, о чем писать? Может, тебе следует не замыкаться на доме... Заняться еще чем-то?

Сам того не зная, он открыл ей дверь, но Сара боялась в нее войти. Что бы она ни сделала, или ни сказала, или как бы ни сказала, их жизнь изменится навсегда.

– Я об этом думала, – начала она осторожно.

– Ну и?.. Оливер ждал.

– Что и?

Она его боялась. Страх появлялся у нее вообще-то редко, а теперь впервые в жизни она боялась собственного мужа.

– Ты если о чем-то думаешь, то обязательно делаешь выводы или предпринимаешь какое-то действие.

– Ты меня хорошо знаешь, – улыбнулась Сара и снова погрустнела. Ей ужасно не хотелось открывать свою тайну.

– Что ты от меня скрываешь, Сарри? Я не успокоюсь, пока не узнаю, что у тебя на уме.

– Да ничего у меня на уме нет.

Но ей не удавалось убедить даже себя, ее хватало только на уклончивые ответы.

– Может, это возрастной кризис?

– Как, опять? – поморщился Олли. – У тебя же он был два года назад. А теперь моя очередь. Ну ладно, дорогая... говори, в чем дело.

– Не знаю, Олли...

– Речь идет о нас?

Когда он об этом спросил, глаза его стали грустными.

– Ну конечно, нет. Как это возможно? Ты молодчина... Это все я... Нарастающее беспокойство или, может, его отсутствие. Мне кажется, что все годы нашей супружеской жизни я простояла на месте.

Олли ждал затаив дыхание. Шампанское, вино, праздничная атмосфера – все было забыто.

– Я ничего не сделала. А ты добился очень многого.

– Не говори глупостей. Миллионы парней в рекламном бизнесе ничем не хуже меня.