Даниэла Стил - Счастье

– Спасибо.

Он с огорчением взглянул на жену, которая что-то мурлыкала себе под нос и бесцельно слонялась по кухне. В последнее время готовкой занимался он, и оба делали вид, что так происходит потому, что ему нечего делать, да и готовит он якобы лучше.

– Передай Оливеру от меня привет, когда он вернется, и, если у него будет время, пожалуйста, попроси его позвонить мне.

– Обязательно, – пообещала Сара и тут же забыла, когда несколькими минутами позже появился Оливер.

Он торопился принять душ, переодеться и настаивал, что заберет ее куда-нибудь поужинать.

– Но Сэм останется один дома.

Сара предпринимала все, чтобы остаться дома и не быть с ним наедине за столиком. Она ничего не могла ему сказать. Пока. И легче было спрятаться здесь, в их доме, за спинами детей и за телевизионным экраном. Спрятаться за что-нибудь. Лишь бы не смотреть ему в глаза.

– А Агнес куда-то уходит? – спросил Олли.

Он брился и одновременно смотрел по телевизору новости, почти не глядя на жену, но явно довольный перспективой провести вечер вдвоем. Он приготовил ей сюрприз. Его повысили в должности. До верхушки лестницы в этой фирме было уже рукой подать. В сорок четыре года Оливер Ватсон мог служить примером блестящей карьеры в бизнесе. Он имел все и благодарил судьбу за это: работу, которую любил, жену, которую боготворил, и троих детей, от которых был без ума. Чего еще желать в жизни? Ничего больше ему и в голову не приходило.

– Нет, Агнес будет дома, но я думала...

– Нечего думать. Одевайся.

Он легонько шлепнул супругу ниже спины, когда та проходила мимо, а потом остановил ее и, отложив бритвенный станок, заключил в объятия.

– Я тебя люблю, ты это знаешь?

Она знала. Даже слишком хорошо. И сама тоже любила его, что весьма осложняло выполнение задуманного.

– Я тебя тоже люблю, – ответила Сара, но глаза у нее были грустные.

Олли сильнее привлек ее к себе:

– Тебя это определенно не радует. Что, был тяжелый день?

– Не особенно.

Тяжелые дни отошли в прошлое. Дети занимались своими делами, по большей части вне дома, Агнес вела хозяйство, а Сара гораздо меньше работала в родительском комитете и имела время писать, что, впрочем, у нее не очень-то получалось. Что тяжелого могло быть в столь безупречной жизни? Ничего, кроме постоянного ощущения опустошенности и скуки.

– Я, наверное, просто устала. Ой, чуть не забыла. Звонил твой папа. Просил тебя позвонить.

– У них все о'кей?

Он очень беспокоился за родителей. Они старели, особенно сдал отец после инфаркта.

– Как он себя чувствует?

– Судя по голосу, нормально. Тем более что мама вернулась. Он позвонил, потому что она сегодня ушла днем в магазин и долго не возвращалась. Думаю, он волновался из-за погоды.

– Он слишком расстраивается по любому поводу. Из-за этого у него и инфаркт был. Я ему все время повторяю, что мама не нуждается в опеке, а он твердит, что у нее провалы памяти, но, по-моему, он преувеличивает. Я позвоню ему, когда мы вернемся, если не будет слишком поздно. Ну, шевелись, – с улыбкой поторопил Олли. – Прибавь темп. Столик заказан на семь.

Они поцеловали перед уходом Сэма, пожелав ему спокойной ночи, и оставили Агнес номер телефона ресторана. Бенджамин уже уехал, не попрощавшись с родителями. Он взял ключи от маминой машины и укатил, предварительно проглотив большую порцию жаркого, две тарелки овощного салата и кусок яблочного пирога, который испекла Агнес. Но Сара не сомневалась, что и у Билла он тоже будет есть, а может, еще и прикончит яблочный пирог, когда вернется. Раньше она беспокоилась, что он может располнеть, но, по всей вероятности, это ему не грозило – все уходило как в прорву, и если бы не широкие плечи, он определенно был бы похож на пресловутую жердь.

Ресторан был симпатичный: уютный, оригинально оформленный в стиле французской провинции, в камине полыхал огонь. Еда была хорошей, Оливер заказал превосходное калифорнийское «Шардоннэ». Оба расслабились. Сара слушала, как Оливер рассказывал о повышении, и испытывала при этом странное чувство. Многие годы она была его тенью, а теперь у нее вдруг появилась своя жизнь. Она слушала мужа, словно кого-то чужого, но, радуясь за него, не намеревалась, однако, более разделять его успехи. Они принадлежали только ему. Теперь Сара знала это твердо.

Когда закончили ужин, Оливер откинулся на стуле и посмотрел на жену. Он чувствовал в ней какую-то перемену, но не мог понять, в чем она состоит. Он обычно хорошо угадывал ее мысли, но в этот вечер дело обстояло иначе. В ее взгляде была какая-то отстраненность и печаль, и в сердце Оливера закрался страх. Что, если у нее роман? Даже мимолетный... Какие бывают у жен, живущих в пригороде, со страховыми агентами, стоматологами или просто с друзьями. Но он не верил, что Сара на такое способна. Она всегда была такой порядочной. Это было у нее в характере: прямолинейность, порядочность и честность. И за это, в частности, он ее любил. Невозможно, только не это. Он тоже никогда ее не обманывал.