Даниэла Стил - Звезда

– Это не важно.

– Ты собираешься ее навещать? – Она видела по его глазам, что он готов, если Кристел позволит. Но что-то между ними произошло перед тем, как он уехал. Видимо, Кристел сама отправила его домой. В противном случае он бы не приехал. Но теперь, когда он вернулся, Элизабет собиралась использовать всю свою власть, чтобы удержать его. – Ты будешь круглым дураком, если продолжишь шашни с ней. И твоему сенатору это совсем не понравится.

– Это уже мои проблемы, и пусть они тебя не волнуют. – Он не собирался обсуждать с женой отношения с Кристел. День и ночь он думал о ней. Но она все еще продолжала настаивать, что хочет пожить одна. Она говорила, что их жизненные пути слишком далеки друг от друга, и, как он ни старался, он не мог убедить ее в обратном.

Недели пролетали незаметно, он был слишком занят работой и в конце концов так и не переехал от жены, а та и не просила его об этом. Теперь он встречался с ее родителями гораздо реже, чем раньше, хотя судья и поздравил его с новой должностью. А Элизабет никак не могла поверить, что сбылась ее мечта стать женой знатной персоны.

Спенсер, сам не понимая почему, продолжал жить в доме в Джорджтауне. Он был постоянно занят, на переезд у него просто не хватало времени. Элизабет оставила его в покое. Она продолжала ходить с ним на приемы, помогая осваиваться в высшем обществе. У нее жизнь тоже была полна до краев: она занималась общественной работой, постоянно встречалась с бесконечными друзьями, училась на юридическом факультете. Она никогда не жаловалась, и через несколько месяцев он обнаружил, что быть женатым на Элизабет – весьма выгодно. Спенсер ненавидел себя за это, но Вашингтон – довольно странный город. То же самое можно было сказать и о политике. Помощник сенатора прекрасно понимал, что брак с дочерью судьи Барклая не приносит ему ничего, кроме пользы.

К тому же, проработав с сенатором шесть месяцев, он вообще перестал интересоваться, на ком он женат. Он почти и не видел Элизабет, кроме тех редких случаев, когда они, выполняя свой долг перед обществом, оказывались в одной компании.

Он теперь редко находил время, чтобы позвонить Кристел, и она была почти холодна в разговоре с ним. Рассказывая ему о себе и о ранчо, она явно давала понять, что не хочет его видеть.

Только на День благодарения Спенсеру удалось повидаться со своими родителями. Элизабет устроила очень милый званый ужин. Его родители прилетели из Нью-Йорка и остановились у них. Отец поздравлял себя, что уговорил Спенсера, когда тот только приехал из Кореи, не разводиться с женой. Присутствующие на ужине Барклаи тоже были весьма довольны, и никто не спрашивал у супругов, когда они собираются заводить детей. И так ясно, что они слишком заняты, а Элизабет должна в июне закончить обучение.

– Только вообрази себе, – пошутил его отец, – два юриста под одной крышей. Вы можете открыть юридическую контору.

Спенсер подумал, что это единственное, что их соединяет. Элизабет же вела себя как обычно, оставаясь очаровательной и милой. Перед ними открывалось большое будущее, и судья Барклай надеялся, что после того, как Спенсер отработает предвыборную кампанию с молодым сенатором, он откроет свою фирму. И так же, как Элизабет, он полагал, что для его зятя вполне разумно баллотироваться в конгресс. Но сам Спенсер считал, что делать это рано, он завален работой, которую делал с большим удовольствием и усердием. Это помогало убегать от ужасного одиночества. Для своих тридцати шести лет он взлетел довольно высоко, но, взлетая, потерял то, о чем мечтал больше всего на свете. И это была не его жена, а та девушка, которую он встретил на ранчо девять лет назад. Он потерял Кристел.

На День благодарения Кристел тоже приготовила обед. Она нафаршировала индейку клюквой и картофелем, украсила свежевыкрашенную кухню колосьями пшеницы.

На обед к ней пришли, конечно же, Бойд с Хироко и Джейн. Бойд невольно улыбался, глядя на огромный живот Кристел, когда они все вместе усаживались за стол. Джейн вежливо поблагодарила хозяйку. Ребенок, казалось, может родиться в любую минуту. Бойд больше не спрашивал ее, он и так был в курсе, что Спенсер ничего не знает о малыше. Ему было больно смотреть на печать грусти и одиночества, лежащую на лице будущей матери, но она с самого начала оставалась непреклонной в своем решении. Бойд был уверен, что она иногда разговаривает с ним по телефону. Кристел рассказывала о его успехах, о том, что он стал помощником сенатора. Однако она все реже заводила разговор о Спенсере.