Пэтти Дэвис - Кабала

На следующее утро подруги ни слова не обронили о том, что было между ними ночью. Сара рассказала Белинде свой сон. Во дворике позади дома они рвали апельсины и отжимали из них сон, готовили тосты, пили кофе и читали вслух свои гороскопы, найденные на одной из страниц утренней газеты.

– Какие у тебя планы на вечер? – поинтересовалась Белинда, сидя напротив Сары за кухонным столом, сбивая в чашке масло со жженым сахаром до состояния однородной коричневатой массы, чтобы намазать на тосты.

– Иуда интереснее узнать, чем это ты занимаешься, – ответила Сара.

– А мне так больше нравится. Когда я была маленькой, то пользовалась просто сахаром, но потом переключилась на жженый – он полезнее.

– Белинда, да это то же самое, как если бы кто-нибудь стал рассуждать о том, что раньше, мол, он курил «Мальборо», но затем перешел на «Карлтон», поскольку это полезнее для легких. Сахар остается сахаром, как никотин – никотином. Что касается планов на вечер, то у меня их нет. Проведаю Марка, а позже, по-видимому, отправлюсь к родителям.

Вместе со стулом Белинда отодвинулась от стола.

– Мне бы очень хотелось, чтобы вместе со мной ты пошла на лекцию, – сказала она.

– Осмелюсь спросить, для кого? Для тех, кого в детстве мама грудью не кормила?

– Видишь, вот вечно ты так. – Белинда положила готовый тост на тарелку. – Как только слышишь то, что не хотела бы слышать, тут же начинаешь острить и издеваться.

– Про это мне уже говорили, – маловразумительно буркнула под нос Сара.

– Что?

– Ничего. Хорошо, обещаю, что буду работать над своим кругозором. Шутки в сторону. О чем лекция?

– Ее прочтет известный спиритуал, Филлип.

– О да, слышала это имя. Кстати, а как его фамилия?

– Он просто Филлип. Рассказывает о том, как защитить собственную душу от посягательств. Он учит, что посторонний человек непременно украдет ее – если не быть достаточно бдительным.

– И что же нам предлагается в качестве оружия? – У Сары было такое ощущение, что Локи говорил об этом менее воинственно.

– Воля, – ответила Белинда, подавшись вперед и как бы делясь сокровенной тайной. – Филлип разъясняет, что твоя воля должна быть подобна железу. Он даже заставляет нас выполнять физические упражнения – для того, чтобы укрепить ее. – На лице Белинды появилось восторженное выражение, всегда раздражавшее Сару. Экзальтация никогда не придавала ей убедительности.

– Хорошо, я пойду с тобой, но если окажется, что эти упражнения сродни хождению по раскаленным углям – извини.

– Что ты, ничего общего. Встретимся здесь в шесть.

До клиники Сара добралась в начале одиннадцатого. Когда она вышла из лифта, ей почудился аромат духов ее матери. Шанель номер 5. От Клэр Нортон, сколько Сара помнит мать, всегда пахло только ими. Чтобы попасть в палату Марка, Сара должна была пройти мимо комнаты, в которой прошлым вечером она видела Локи. Может, он и сейчас там, может, сын его пришел в сознание – тогда она зайдет и расскажет о том, как познакомилась с его отцом, и они недолго поболтают. Сара тихонько постучала в дверь и, не услышав ни звука, медленно приоткрыла ее. Пустая больничная кровать сверкала белизной свежих простыней, уголки подушки были аккуратно расправлены.

«Он не доживет до утра», – сказал ей Локи.

– Вы кого-нибудь разыскиваете? – послышался за спиной Сары женский голос.

Она обернулась. Посреди коридора стояла сиделка с подносом, на котором белели маленькие бумажные стаканчики с таблетками.

– Человека, который лежал в этой палате. Что с ним?

– Мне очень жаль… Вы его друг? Или знакомая семьи?

– Нет. Просто я… Прошлым вечером я познакомилась с его отцом. Я хотела навестить его, и… он… умер?

– Очень сожалею… да. Сегодня, поздно ночью. – Сиделка отвернулась, неторопливо продолжив свой путь по коридору.

Они всегда, подумала Сара, уходят тихо и беззвучно, как будто не хотят оставлять после себя никаких воспоминаний.

Сара знала, что уже никогда больше не встретит Локи. Прислонившись к стене, она закрыла глаза, пытаясь представить, где в эту минуту он может находиться, в какой обстановке. Не удавалось увидеть его в Лос-Анджелесе или в другом городе – перед глазами стояла почему-то пелена снега, будто Локи мог существовать лишь как неотъемлемая часть зимы, как голые черные ветви деревьев, протянутые к небу. Только на их фоне всплывало из памяти его лицо. Сара даже слышала, как хрустит снег у него под ногами, эхом отдаваясь в морозном воздухе.