Пэтти Дэвис - Кабала

– Мне и самой так казалось. Похоже, начинаю прозревать. – Ее бедра касалась шелковая ткань ночной рубашки Белинды. Сара обняла подругу. – Я так люблю тебя.

– Как и я тебя, – ответила Белинда, опуская голову на подушку. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Сара смотрела в потолок и слушала размеренное дыхание лежавшей рядом Белинды. Почему ей никакого труда не составляло заниматься любовью с Эллисон, которую она никогда раньше не знала и вряд ли еще раз увидит? А Белинда – несмотря на то, что она, Сара, любит ее и не задумываясь отдаст за нее жизнь – не вызывает никаких запретных желаний. Как это называла Эрика Джонг? Трахаться инкогнито? Может, именно анонимность партнеров ведет к безграничной свободе в любви? Может, барьер отделяет нас лишь от людей, которых мы знаем и с которыми общаемся много лет, и совсем другое дело – ночь с незнакомцем в гостиничном номере, в чужом городе, когда тебя ничто не связывает – идешь вперед, будто ветер толкает тебя в спину, а на ладони лежит пропуск со словами «Проход всюду».

Выпростав руку из-под одеяла, Сара нашла в темноте запястье Белинды. Пальцы скользнули меж пальцев, но Сара не была уверена в том, что Белинда проснулась; видимо, прикосновение подруги заставило ее мышцы непроизвольно сократиться – даже во сне. Белинда лежала на спине, и Сара пыталась уловить подрагивание ее век, свидетельствовавшее бы о том, что подруга не спит. Но уж слишком темно было в спальне. Другую руку Сара осторожно положила Белинде на ключицу, позволив пальцам плавно двинуться туда, куда их направляет инстинкт – от шеи к плечу, а затем ниже, к подмышке с ее нежной и мягкой кожей.

Не раскрывая глаз, Белинда медленно повернулась на бок, тело ее уступало, раскрывалось навстречу Саре. Но по-прежнему в тишине слышалось только их дыхание. Сара ткнулась лицом в шею Белинды, ощутив под губами дрожащую жилку пульса. Ноги их переплелись; только тончайший шелк ночной рубашки Белинды разделял два тела. На Сару пахнуло теплом. Ее руки легли на бедра Белинды, поднимая нижнюю кромку ночной рубашки все выше. И когда эта едва ощутимая преграда исчезла, когда кожа Белинды покрылась бисеринками пота, а сама она все теснее прижималась к подруге, что-то внутри Сары вдруг сломалось, как бы говоря «нет». Напряжение, сводившее судорогой ее ноги, спало; утихла и сотрясавшая Белинду дрожь.

– С человеком, которого любишь, у меня ничего не получается, – прошептала Сара, целуя Белинду в губы и отстраняясь.

Наверное, этот поцелуй не дал прозвучать словам, уже готовым сорваться с губ. Может быть, таким образом Сара хотела сказать «прости» или «пойми меня, пожалуйста». А возможно, поцелуй был единственным разумным выходом из сложившейся ситуации. Сара и сама не знала. Как бы то ни было, Белинда не проронила ни звука, она лишь вновь повернулась на спину, отчего постель сделалась даже шире. Сара крепко смежила веки, сожалея о том, что царившая в спальне темнота не была непроглядной.

Когда она провалилась в сон, перед глазами поплыли видения, настолько реальные и яркие, что даже по прошествии нескольких недель они не потеряли для Сары своей остроты. Как бы со стороны она видела себя сидящей у входа в небольшую пещеру. Внутри горел огромный костер, причем пламя его было таким жарким, что Саре приходилось отодвигаться все дальше и дальше от края пещеры, чтобы не сгореть. В пещере, несмотря на пылающий огонь, сидел Энтони, очевидно, совершенно невосприимчивый к испепеляющей жаре, расслабленный и довольный. В нескольких ярдах от Сары в ствол дерева вжималась Белинда, во весь голос проклиная Энтони, называя его подонком и негодяем, выкрикивая пропитанные ненавистью слова. Энтони повернул голову и посмотрел на Сару, отсветы пламени плясали в его волосах – и тут только Сара заметила рядом с ним Эллисон – она спокойно сидела в двух шагах от адского зарева. Сара удивилась в душе: почему же она не находит в себе сил противостоять этому пеклу, почему не приблизится ко входу? На ее глазах Эллисон приникла к Энтони, слилась с ним в поцелуе, а он заключил ее в объятия. Тут Сара не выдержала, и голос ее соединился с голосом Белинды.

– Прочь руки от того, что принадлежит мне! – прокричала она Энтони. – Убирайся трахать блондинок в другое место!

Вместе с Эллисон Энтони выбрался из пещеры, и оба они, отряхнув с себя золу костра, зашагали в лес. В тишине было слышно, как трещит дерево, объятое пламенем, да шумит ветер в лесу, поглотившем Эллисон и Энтони.