Пэтти Дэвис - Кабала

Сара поняла, что родителям Марк этого не рассказывал. Да и как можно сказать отцу и матери о том, что ты умирал, что тебя охватил холодный ужас и почудилось, будто смерть уже подошла вплотную? Есть какая-то черта, за которой разговоры на эту тему становятся исключительным правом родителей, и переступать эту черту просто не хочется.

В эти дни Роджер Нортон больше обычного стоял у окна, следя за плывущими по небу облаками. Походка у него изменилась, замедлилась, излюбленной темой разговора стало течение времени – когда он не вспоминал свой «кадиллак», по которому очень скучал. Клэр суетилась вокруг мужа, следила за тем, чтобы он не забывал позавтракать, готовила его любимые блюда и размышляла о том, как будут со стороны выглядеть ее и Роджера похороны. Сара с Марком в своих беседах старательно обходили эту тему, но мать знала, что у брата с сестрой одинаковое отношение к этим вопросам. Дети предпочитали ни с кем не делиться своими страхами; ни сын, ни дочь не согласились бы с утверждением, что судьбу не предугадаешь, что смерть может залететь в распахнутое окно, как порыв ветра.

– Что же на самом деле произошло? – Сара сосредоточенно смотрела на правую половину его лица и даже мысленно не хотела представить то, что было скрыто бинтами.

– У меня была слишком большая скорость – обычное искушение человека, сидящего за рулем «порше». Я не вписался в поворот. Так что ты ошиблась насчет того, что я не успел перестроиться. Все дело было в лишней скорости. Я ДОЛЖЕН был успеть. Тогда бы не оказался в больничной палате и по-прежнему оставался бы владельцем «порше».

Вот тут-то Сарины слезы прорвались наконец наружу.

– Да, – сказала она, – наверное, мне тоже нужно было перестроиться, перейти в другой ряд. Еще месяц назад. Господи, Марк, этого не должно было с тобой случиться. Ты же мой брат, мой защитник. Ты не должен страдать от боли – никогда!

Она упала ему на грудь, слезы, хлынув из глаз, скатывались на его больничный халат, пахший антисептикой.

– Сара, я в полном порядке. – Марк провел рукой по ее волосам.

– Я знаю. Это просто… все так сразу…

– Все, ха. То есть Энтони?

– Отчасти. Ну… главным образом, Но если тебе так… – конец фразы вылетел у нее из головы, плечи содрогались от рыданий.

– Эй, – Марк сжал ее лицо в ладонях, глядя Саре в глаза. – Мне всегда казалось, что ты в состоянии справиться с любым парнем. Вот уже не думал, что кому-то удастся одержать над тобой верх.

– Знаешь, я тоже считала, что у тебя не может быть проблем с машинами, что ты впишешься в любой поворот. Может, здесь и зарыта собака? Мы привыкли переоценивать свои силы.

Марк молчал. Голова сестры покоилась у него на груди. Сара слушала биение его сердца и возносила в душе беззвучную молитву, благодаря Бога за то, что он не дал ему смолкнуть в яростном всплеске металла и стекла.

– Сара, – начал он, – я зарабатываю на жизнь, пытаясь ставить под свой контроль различные жизненные ситуации, те проблемы, с которыми ко мне приходят люди, споры в суде, то, что я называю контролем. И это у меня получается. Тебе тоже всегда удавалось контролировать свои отношения с окружающими – ты никогда не сомневалась, что твоя рука сверху, что последнее слово за тобой. Опасность для нас с тобой заключается в том, что мы чересчур уверовали в себя, а в таком случае совершенно неизбежно случается что-то – для восстановления утерянного равновесия. Мы разбиваемся в машинах или подворачиваем ногу, попав ею в мышиную норку, мы обнаруживаем вдруг, что все вокруг изменило свои размеры, что жизнь теряет смысл. Так вот, когда я в машине налетаю на дорожный столб, я сталкиваюсь сам с собой, вот как я на это смотрю.

– А я? – спросила Сара. – Тоже разбилась о свое «я»?

– Не знаю. Это же ты провалилась в мышиную нору. Вот ты мне и скажи.

– Ну, я ловлю себя на том, что либо превращаюсь в какого-то постороннего, незнакомого мне человека, либо открываю в себе такие стороны, о которых никогда раньше и не подозревала.

Мягким жестом Марк убрал волосы с ее лба.

– Я не могу сказать тебе, как в таких случаях нужно поступать, – нежно проговорил он.

– Знаю. И знаю, что следует сделать, – купить машину побольше и ездить помедленнее. – Она поднялась, чтобы уйти. – Тебе надо поспать. Может, сегодня приснится что-нибудь хорошее. Я приду завтра.

– Но ты так и не рассказала мне о мышиной норе.

– Услышишь еще. Как только я буду знать, как оттуда выбраться.

Сара шла по коридору клиники, чувствуя себя разбитой из-за разницы во времени. Свет флуоресцентных ламп неприятно давил на глаза. Пара дверей в коридоре была распахнута настежь, и, подобно тому как водитель, приближаясь к перекрестку, где произошла авария, тормозит и поворачивает голову, Сара замедлила шаг и заглянула в одну из палат, где сестра, склонившись над больным, делала ему укол в руку. До слуха ее донеслось неразборчивое бормотание с чьей-то кровати.