Ги Де Кар - Девушки для утехи

Аньес вновь стала на колени возле кровати, чтобы попросить у Господа помощи и благословения. Сейчас она думала не столько о смерти своей сестры, сколько обо всем, что составляло ее жизнь. Она сравнивала человеческую драму с общественным скандалом в связи с убийством монахини приюта обездоленных, которая менее всего старалась быть замеченной в течение всей своей короткой жизни и держалась в тени обитателей приюта. Что будет с этими стариками, для которых сестра Элизабет была одновременно последним солнечным лучом в этом мире и надеждой в ином!

Но из-за этой смерти пострадают не только старики, а вся община. Пресса, всегда падкая на сенсацию, не напечатает ли она в ужасном, искаженном виде эти факты, выставив на обозрение толпе броский газетный заголовок: «Монахиня, задушенная в доме сутенера…»? Какая сенсация! Люди будут смаковать подробности, погрузившись в скандал. Это не сможет не отразиться и на приюте, который обольют грязью. Противники церкви будут ухмыляться и зубоскалить. Аньес, казалось, уже слышала их враждебные голоса: «Вы прекрасно видите, что они не святые, эти монахини… Под их лицемерной одеждой иногда скрываются блудницы и похуже других! Только не надо говорить, что эту сестру Элизабет задушил сутенер просто так. Что она у него делала? Если он ее и убил, то это простое сведение счетов… Должно быть, он был ее любовником! Это ему она приносила деньги со сборов от пожертвований…»

Нет, нельзя допустить, чтобы разразился подобный скандал. Аньес поняла, что его нужно избежать любой ценой – это было ее первостепенной задачей, а чтобы все удалось, нужно действовать немедленно.

Ощутив внезапный прилив энергии, она принялась за дело. Как если бы внутренний тайный голос, сколько раз помогавший ей в беде, продолжал ее вдохновлять: «Ты не ошибаешься, Аньес… Все, что ты собираешься сделать, необходимо. Ты у меня в долгу: я спасла тебя, принеся себя в жертву. Теперь твоя очередь…»

Аньес принялась за необычную работу. Она начала с того, что открыла ящик и достала пару очень тонких перчаток, чтобы не оставлять своих следов. Затем она хладнокровно стала раздевать свою сестру. Раздев ее полностью, она опустилась на колени перед телом и произнесла:

– Прости меня, сестричка, за то, что я сейчас сделаю.

Сняв чепец, она с волнением посмотрела на коротко подстриженные волосы Элизабет и вдруг поняла, что в тот день, когда и сама подстригла свои золотые локоны, она совершила первый шаг, приблизивший ее к сестре и Ордену Святого Жана, которому теперь оказывала помощь. В том и другом случае ее волей руководила какая-то высшая сила. Она поняла, что путь к физическому сходству был лишь первым шагом к моральному. И она поняла к тому же, что Бог никогда полностью не лишал ее своего милосердия.

Она выбрала один из своих костюмов и надела на Элизабет. Костюм, в который она была одета в день посещения приюта, и о котором ее сестра сказала: «Из всей твоей одежды я больше всего предпочитаю этот черный костюм». Кто знает, не думала ли сестра в тот момент, какой монахиней могла бы быть Аньес, если бы Бог выбрал и ее?

Этот костюм был очень к лицу Элизабет, так как фигуры у сестер были одинаковы. Все, что было у Аньес, могла носить Элизабет, и наоборот. Словно подтверждая это, Аньес переоделась в скромную одежду своей сестры. Теперь в безмолвной комнате была только монахиня, находившаяся при умершей.

Сколько времени длилась эта «работа»? Четверть часа или больше? Время теперь не имело никакого значения.

В последний раз она посмотрела в зеркало и поняла, что распрощалась с миром навсегда. Больше никогда она не наденет другую одежду. Жертва Элизабет не будет напрасной, ее сестра готова занять ее место.

Так же спокойно «поддельная» Элизабет достала из шляпной коробки письмо генеральному прокурору и сожгла его. Больше не было необходимости жаловаться на месье Боба.

Она вернулась в гостиную и набрала номер.

– Полиция? Приезжайте побыстрее! Совершено преступление на улице Фезандери…

Аньес, присев у постели, стала ждать, перебирая разорванные четки, которые подняла с ковра. После каждого десятка она повторяла:

– Сестричка, стань посредником между мной и Богом, чтобы я во всем походила на тебя.

Полицейская машина приехала быстро. Вслед за ней подъехала машина с группой криминалистов. Не было ни одного инспектора, ни одного полицейского, который бы не удивился, увидев монахиню, сидящую возле своей убитой сестры. Удивление сменилось уважением.