Анна Дэвис - Такси!

Странно, что она не сказала мне этого с самого начала. А вообще-то Уилла права. После такого количества вина вести машину не следует.

— Спасибо. Так и сделаю. И еще, Уилла… — забудем обо всем этом, ладно? Ничего не было.

— Спасибо. — Ее нижняя губа задрожала. — Вы славная девушка, Кэти.

— Спокойной ночи. — Я оставила ее наедине с вином и неутоленной похотью.

Эми вернулась поздно. Может быть, около часа, точно не скажу — я спала слишком крепко. Постель казалась раем. Я слышала, как стукнула входная дверь, как Эми переговаривалась о чем-то с Уиллой — та, видимо, все еще пила. Голос Эми был мягкий, приглушенный, голос Уиллы то взвивался до визга, то, наоборот, понижался. Потом дверь в спальню отворилась, Эми вошла, крадучись, и разделась в темноте, чтобы не разбудить меня. Я исполняла свою роль — прикидывалась спящей, когда она устраивалась рядышком. Новый запах — сладкий, с оттенком мускуса; духи недорогие, но возбуждающие. Я придвинулась поближе, чтобы лучше чувствовать этот аромат. И вскоре, не сказав друг другу ни единого слова, даже простого «привет», мы уже занимались любовью. Это была близость и нежность. Я лежала в ее руках покорно, как дитя, позволив ей заботиться обо мне. Я только этого и хотела — чтобы обо мне заботились.

Утром Эми почти удалось меня отвлечь. Игривая и непринужденная, она была в ударе — принесла мне рогалики в постель и смахивала крошки, сыпавшиеся на одеяло, потом предложила прошвырнуться за покупками по Кенсингтону и Кингс-роуд, а перекусить в «Харви Хикс». Но в ушах у меня стояли голоса родителей Джоэла. Меня потрясла их ненависть, их уверенность, что я причинила зло их мальчику. Да и этот жирный Генри не давал покоя — ведь он дружок Крэйга, а Крэйг и есть «тот самый человек». Я должна знать, что Джоэл в безопасности. И, сказав Эми, что мне нужно отвезти мать к врачу, я смылась.

В кебе проверила мобильники.

Голубой телефон — Джоэл: ничего. Кто бы мог подумать.

Зеленый телефон — Ричард: «Привет, Китти, это я. Сейчас воскресенье, вечер… э-э… девятый час, и я хотел узнать, какие у тебя планы. Мне без тебя одиноко. До скорого».

Желтый телефон — Стеф: четыре сообщения .

«Кэт, это я. Что, черт побери, случилось? Почему ты сбежала? Из-за чего шум?»

«Кэт, это снова я. Пытаюсь понять, что происходит, и не могу. С чего ты стала такая принципиальная? Ты же всегда знала, чем я занимаюсь. Что изменилось?»

«Это опять я. Все из-за этой работы, верно? Тебе не понравилось, чем мы занимаемся. Кэт, пойми, здесь все схвачено. Это безопасно, понимаешь? Не о чем беспокоиться. Никакой лажи, честно. Я хочу, чтобы ты пришла. Пожалуйста, приходи».

«Не надо меня игнорировать, Кэт! Я прекрасно тебя знаю — ты наверняка уже прокрутила все сообщения… Как ты могла просто взять и уйти! Как ты могла поступить так со мной!»

Красный мобильник — Джонни: ничего.

В половине двенадцатого я притормозила на Норт-Кросс-роуд в Восточном Далидже. Ветер яростно кружил по дороге пустые банки, пластиковые пакеты, коробки от пиццы; его порывы подхватывали с трудом перебирающих ногами старушек, и они, казалось, почти летели над асфальтом. Пока я упорно названивала в дверь и кричала в щель для почты, хлынул проливной дождь. Вернувшись в кеб, я оторвала от стопки листок бумаги и написала:

Джоэл,

Что бы ты обо мне ни думал, как бы ни относился ко мне — пожалуйста, позвони, как только получишь эту записку. Ты не пожалеешь, если позвонишь. Возможно, пожалеть придется, если ты этого не сделаешь.

Любящая тебя Кот.

Протолкнув листок в щель для газет, я покатила к себе в Бэлхем под аккомпанемент старой записи Джони Митчелл, стараясь не думать о том, как помимо нашей воли складывается порой жизнь. Точнее, сморщивается. Лучше буду думать об Эми, о том, какой красивой она была этим утром.

«Большое желтое такси» — все верно, Джони; не ценишь, что имеешь, пока не потеряешь.

Дома, поднимаясь по лестнице, застеленной синим покрытием и провонявшей кошачьей мочой, я услышала шум. Кашель. Моя дверь закрыта, как и положено, и все же ошибки быть не могло — совершенно определенно, это кашель. Кто-то был в моей квартире.

Он. Кто же еще.

Расселся в стареньком кресле в моей гостиной и дымит в полумраке.

— А, Катерина, вот и ты! — Он гостеприимно улыбнулся.

Я выхватила сигарету у него изо рта, унесла на кухню и швырнула в мусорное ведро.

— Эй, я же только что закурил!