Анна Дэвис - Такси!

Я говорила: «Она же с приветом. Что ей стоит смыться с Дотти — обратно к Жерару или еще куда-нибудь?» — а внутренний голос твердил: «Не выпускай ситуацию из-под контроля. Утратишь контроль — наступит хаос»…

Дальнейшее произошло одновременно: мой взгляд упал на стрелку часов — 3.36, а рука наткнулась в кармане куртки на что-то массивное.

Три тысячи фунтов для Джонни.

Черт!

До Лестер-сквер я добралась на своих двоих, лавируя в толпе туристов на Ковенти-стрит. Воображение рисовало душераздирающую картину: Джонни понуро сидит за столиком в пабе, с сигаретой в руке, а перед ним выстроилась батарея стаканов. Я нырнула на Оксендон-стрит, спасаясь от толпы, затормозила у «Комедии» и, уворачиваясь от корзин, развешанных у входа, рванула дверь.

Я так настроилась узреть поникшую фигуру, что, обводя взглядом скудно освещенный зал, не сразу заметила самого Джонни и уже готова была развернуться и уйти, как вдруг раздалось:

— Кэйти! Ослепла ты, что ли, старая мочалка!

Вот он — за большим столом в углу, сидит в компании троих парней и какой-то блондинки. Смеются, дымят сигаретами, и вид у всех такой, будто они уже тысячу лет знакомы.

Когда я приблизилась, силясь улыбнуться, Джонни поднялся и покровительственно обнял меня. Его лицо со шрамами и свежими синяками напоминало скатерть в клеточку, но он, похоже, плевал на это.

— Вот, парни, это моя девчонка, Кэйти. Кэйти, это все они. — И Джонни, залившись пьяным смехом, не столько сел, сколько плюхнулся обратно на скамейку. Все еще стараясь изобразить улыбку, я пристроилась с ним рядом.

— Он у нас такой невежа. — Блондинка наклонилась вперед, демонстрируя внушительный слой штукатурки. — Он хотел сказать, что я — Кэролайн, это — Марвин, это — Майкл, а это — Шон.

— Привет. — Все, на что я оказалась способна.

— Джонни нам сейчас рассказал, что вы собираетесь свалить в Берлин, — объявил Шон, тощий рыжий парень, сидевший за дальним концом стола.

— Он что, серьезно… — Я обернулась к Джонни.

Кажется, он покраснел, но из-за синяков нельзя было сказать точно.

— Ну… Мы это еще не окончательно решили. Да, детка?

— Нет, детка . — Я старалась совладать с закипающим гневом. — Может, расскажешь подробнее? Или этот наш план — секрет для всех, кроме тебя и твоих новых друзей?

— Люблю бары с музыкой, — поделилась Кэролайн. — А Восточный Берлин сейчас — самый писк моды.

— Да, действительно, — проворковала я задушевно, с силой лягнув Джонни под столом. Только когда рядом взвыл Марвин, я сообразила, что промазала.

— Цыпа, помнишь, недавно объявлялся гитарист из нашей школьной группы? — нервно спросил Джонни.

— Я вся внимание, утеночек .

— Джейсон все еще общается с нашим ударником, Стюартом. Стюарт, оказывается, завис в Восточном Берлине, у него там бар, где каждый вечер гоняют музыку. И джем-сейшены устраивают. Как правило, у них выступают заезжие британские группы, но местные тоже заглядывают. Народу набивается — не протолкнешься. Там тебе и попса, и джаз — берлинцы, видно, считают, что это круто. И Стюарт подумывает открыть второй бар. Так что ему нужен кто-то, кто помог бы управляться в первом…

— И давно ты об этом узнал?

Джонни явно удивился:

— Когда Джейсон заходил, когда же еще…

— И только сейчас рассказываешь мне?

— Слушай, Кэйти, расслабься… Давай я тебе куплю что-нибудь выпить. Еще кто-нибудь хочет по стаканчику?

Разумеется, хотели все. Три «лагера» и «биттер». Джонни отправился к бару, я пошла за ним.

Подождала, когда он сделает заказ, и ринулась в атаку:

— Поверить не могу, что ты мне не сказал! Это же касается и моей жизни — но такое, конечно, тебе в голову не пришло!

— Кэйти, Кэйти… — Джонни наклонился ко мне и прошептал: — Не так громко… Это не столько план, сколько надежда , сечешь? Я же со Стюартом еще не говорил. Я решил тебе ничего не рассказывать, пока сам не буду уверен, что все получится. Не хотел тебя разочаровывать.

— Джонни, речь шла об отдыхе , а не об эмиграции.

Мы оба смотрели, как бармен наливает «Стеллу» сначала в один стакан, потом в другой. За столом Кэролайн заливалась пронзительно-высоким смехом, парни вторили ей.

— Извини, Кэйти. — Джонни взял меня за руку. — Ясно, я бы ничего не сделал, не обсудив прежде с тобой. Но ты только подумай, а?

— Я никуда с тобой не поеду, Джонни. — Я вырвала руку. — Только не после вчерашней ночи.

Джонни вздохнул и тяжело привалился к стойке из темного дерева.