Анна Дэвис - Такси!

На крупной физиономии Кева ровным счетом ничего не отразилось.

— Не водится. Тогда жареную картошку с чили и с сыром. И кофе, пожалуйста.

Кев кивнул и продолжил возиться с титаном. Винни снова закашлялась. Я смотрела в пространство — меня грызла тревога за Джоэла. Винни справилась с кашлем только тогда, когда пшикнула в рот ингалятором от астмы. Лицо ее стало ярко-красным.

— Я не знала, что ты с ингалятором ходишь.

— Это не мой, — произнесла Винни, когда смогла говорить. — Это Томми.

— Ну и что у тебя делает ингалятор Томми? А если он ему самому понадобится?

— У него запасной.

Я покачала головой:

— Винни, тут и говорить не о чем — ты должна пойти к врачу. Ты о чем думаешь вообще?

— Хоть ты не начинай, ладно? — вспылила Винни.

Внезапно до меня дошло, из-за чего они сцепились с Полом. И впервые я готова была принять его сторону. Но Винни так свирепо смотрела на меня, что я сочла за лучшее воздержаться. Только буркнула под нос:

— Твоя жизнь, твое тело.

— Вот именно. — Она закурила следующую сигарету и отхлебнула чай. — Ну а у тебя-то как?

— У меня? Да как обычно.

— Ничего особенного?

— На меня напали прошлой ночью.

— На тебя — что ?

— Какой-то псих долбанутый. Пытался сиденье поджечь, представляешь? Хотя дергаться особо не из-за чего. Я этого урода вышвырнула.

Винни насупилась и спросила:

— Надеюсь, ты заявила в полицию?

— Я-то заявила; другой разговор, что они ни хрена не сделали.

— Тебе нужно радио, Кэт. — Винни нацелила на меня сигарету. — Поверь, с диспетчерской службой куда безопасней. Особенно по ночам. Работы достаточно, точно знаешь, что в конце получишь деньги, и с тобой постоянно держат связь по радио.

— Нет, Вин, это не для меня. — Она уже давно подбивает меня обзавестись рацией. Но мне нравится работать для себя. Не хочу никому платить за то, что мне будут указывать, куда ехать. С тем же успехом можно водить мини-кеб.

— Никогда ты толковых советов не слушаешь.

— Кто бы говорил.

Кев принес мне картошку с кофе, и я была рада сменить тему.

— Ты, стало быть, вернулась к Джонни? — спросила Винни, когда у меня был полон рот картошки.

Я кивнула.

— Дура ты, Кэт.

— Он был таким ласковым прошлой ночью. После той передряги с психом. Знаешь, он ведь совсем неплохой.

Винни загасила сигарету с таким остервенением, будто перед ней вместо пепельницы было лицо Джонни. А может, и Пола…

— Ты еще встречаешься с этим Крэйгом Саммером?

— Возможно, встречусь.

И тут Винни широко улыбнулась:

— Он такой замечательный, Кэтрин! Держу пари, у него и деньжата водятся. Завяжешь с такси. Вполне логично.

— Ну ты хватила! Я говорю — возможно , встречусь.

Винни пожала плечами и покосилась на меня, как на безнадежно больную.

— Не навреди себе, Кэтрин. Это все, что я могу тебе сказать. Я понимаю, что ты и не подумаешь ни с кем расставаться, но иногда все-таки надо решать, что для тебя лучше. Подумай и о себе.

— Знаю. Ты права. — Ненавижу, когда она мне наставления читает. А сейчас, как водится, последует мудрое изречение.

— Если бы жизнь была напитком, то моя оказалась бы чашкой чая — тепловатого и очень сладкого, а твоя — бутылкой шампанского, которую кто-то встряхнул так сильно, что пробка выстрелила и пена залила все вокруг.

Я вскинула бровь.

— Как-то фаллически — насчет пены.

Винни хмыкнула и полезла за новой сигаретой, но улыбка ее тут же померкла, когда она обнаружила, что пачка пуста.

13 октября, пятница, 8 утра.

Никаких видений с цветом, но проснулась я в одиночестве, над душой висела поминальная служба, затеянная отцом, и чувствовала я себя не в своей тарелке. А еще — полной дурой. Сколько раз за ночь я проверяла, не звонил ли Моргун? Каждый раз, высадив очередного пассажира, хватала красный и розовый мобильники (Моргун знает номера только этих двух) и лазила в сообщения. Ничего. Ни фига. Я и выехала раньше обычного, чтобы в час закруглиться и выспаться как следует. Идиотка.

Поборов желание проверить мобильники еще раз, я набросила махровый халат и побрела, спотыкаясь о коробки, на кухню, сварганить кофе.

Я равнодушно следила, как густые черные капли падают из кофеварки в кружку. Ну и пошел он. Что я сама с собой делаю? Можно подумать, он для меня что-то значит!

Плохо то, что у меня нет на сегодняшний день никаких планов — ничего, что отвлекло бы мои мысли от заупокойной службы. Может, еще не поздно позвонить Ричарду? Скажу, что мне неожиданно удалось освободиться…