Даниэла Стил - Сестры

Кэнди долго извинялась, помогая ей подняться.

— Это глупо! — разозлилась на нее Энни, вернее, даже не на нее, а на судьбу, которая поставила ее в такое унизительное положение. — Зачем ты это сделала?

— Я забыла… извини… я нечаянно! — совсем по-детски оправдывалась Кэнди.

Энни твердо намеревалась принимать ванну одна и запретила сестрам входить в ванную комнату, когда она там находилась, хотя никогда излишней застенчивостью не отличалась, впрочем, как и остальные члены семьи. Отец никогда не появлялся за завтраком без халата, мать тоже, но девочки вечно сновали между ванными комнатами полуодетые в поисках фена для волос, щипцов для завивки, жидкости для снятия лака, чистых колготок или запропастившегося лифчика. А теперь Энни отправилась в ванную одетая и заперла за собой дверь. На второй день ее пребывания дома переполнилась ванна, и вода протекла в столовую. Сообразив, что произошло, Сабрина помчалась наверх. Она забарабанила кулаками в дверь, и Энни, наконец, ее впустила. Сабрина выключила кран, стоя по щиколотку в воде на мраморном полу.

— Видишь, так не получается, — спокойно сказала Сабрина. — Я понимаю, ты не хочешь помощи, но ты в ней нуждаешься. Тебе надо приобрести какие-то новые навыки, иначе ты и себя и всех нас сведешь с ума. Чем я могу помочь? — спросила Сабрина, приводя в порядок ванную комнату.

— Оставь меня в покое! — закричала Энни и заперлась в своей комнате.

— Отлично! — процедила сквозь зубы Сабрина, но этим и ограничилась. В конце концов, ей пришлось вызвать электрика, пригласить из фирмы людей, чтобы высушили ковры, а также позвать маляра, чтобы привел в порядок пострадавший потолок. Энни злилась на сестер и на себя. Только после того, как произошло два аналогичных случая, она согласилась хотя бы подумать о том, чтобы пойти в сентябре в школу и консультативно научиться решать проблемы, связанные со слепотой. До этого она даже перед собой делала вид, что обойдется без чьей-либо помощи. Теперь ей стало ясно, что ничего не получится. Все уже давно это поняли, и то, что она срывала на родных свой гнев, начало всем надоедать. Они ее не узнавали. Она даже не позволяла Сабрине или Кэнди причесать волосы и на вторую неделю своего пребывания дома собственноручно подстриглась. Результат оказался плачевным: Сабрина нашла ее сидящей посередине комнаты и рыдающей. Вокруг были разбросаны пряди длинных рыжевато-каштановых волос. Вид у нее был ужасный, и Сабрина, увидев эту картину, пришла в отчаяние и обняла сестру.

— Ладно, — сказала, наконец, Энни, уткнувшись головой в плечо Сабрины. — Ладно, я не могу это делать, я терпеть не могу быть слепой, я буду ходить в школу, но мне не хочется заводить собаку.

— Никто не заставляет тебя заводить собаку, — сказала Сабрина, хотя было ясно, что без помощи здесь не обойтись. Отец, наблюдая за дочерью, окончательно впал в депрессию. Он чувствовал себя беспомощным, видя, как Энни натыкается на что-нибудь и падает, как обжигает себе руку горячим кофе, пытаясь налить его в чашку, или как пища во время еды разлетается во все стороны, словно у двухлетнего ребенка.

— Не можешь ли ты что-нибудь сделать для нее? — с самым несчастным видом спрашивал он Сабрину.

— Я пытаюсь, — отвечала она, стараясь не огрызаться. Она по пять или шесть раз в день звонила Тэмми, которая чувствовала себя виноватой. В ее жизни тоже царил полный хаос, она все еще не нашла замену беременной звезде. Ей казалось, что она предает свою семью, находясь в Лос-Анджелесе. Короче, все они, так или иначе, были несчастны, а больше всех Энни.

Энни, в конце концов, позволила Кэнди привести в порядок свои волосы. Ей не хотелось идти к парикмахерше, услугами которой пользовалась мать, не хотелось, чтобы ее увидели слепой, с неумело обкорнанными с помощью канцелярских ножниц волосами. А ведь волосы у нее были красивые, шелковистые и длинные, очень похожие на волосы Кэнди, только длиннее и не белокурые, а рыжевато-каштанового цвета.

— О'кей, сейчас мы соорудим новую прическу, — заявила Кэнди, усаживаясь на полу рядом с ней. Вид у Энни был такой, будто ее только что выпустили из тюрьмы. — Я довольно хорошо умею обращаться с волосами, — заверила ее Кэнди. — Я всегда привожу в порядок людям волосы после съемок, потому что бестолковая парикмахерша почему-то делает их непослушными, хотя на снимках они выглядят великолепно. Но у нас с тобой есть одно преимущество, — бодрым голосом продолжала Кэнди, — поскольку ты не видишь, что я делаю, то и злиться на меня не будешь, если я вдруг напортачу.