Даниэла Стил - Сестры

Подписав договор об аренде, они вернулись в дом, чтобы решить, какую мебель они хотят оставить. Там было множество прелестных вещиц, которые понравились им обеим. Сабрина помогла Кэнди подготовить ее пентхаус к сдаче в аренду. Он не продержался на рынке и трех дней и был сдан в аренду с прибылью для Кэнди. Она будет получать за него столько, что денег с лихвой хватит на оплату ее доли арендной платы за дом. А Сабрина расторгала договор об аренде своей квартиры с минимальной суммой неустойки. Кое-какие предметы мебели она продала, некоторые отправила на хранение и отобрала то, что могло потребоваться на Восточной Восемьдесят четвертой улице. Кэнди арендовала пентхаус полностью меблированным, так что оттуда ничего не пришлось перевозить. Сабрина попросила младшую сестру вызвать бригаду грузчиков на первое августа. Хотя бы таким образом Кэнди могла помочь. И между четырьмя сотнями телефонных звонков, которые ей приходилось сделать, Сабрина еще ежедневно навещала Энни, которая, наконец, согласилась переехать вместе с сестрами и посмотреть, что из этого получится. После второй встречи с психоаналитиком Энни сказала сестрам: если они вздумают обращаться с ней как с ребенком и заставят ее почувствовать себя беспомощной, она немедленно от них уедет. Кэнди и Сабрина хотно пообещали, сказав, что будут уважать ее чувства и ждать, когда она сама попросит помочь, конечно, за исключением тех случаев, когда она может свалиться с лестницы.

Во второй половине июля, когда Энни выписали из больницы, все три девушки с радостью предвкушали, как будут жить вместе в этом доме, несмотря на печальный повод, заставлявший их туда переезжать.

Для Энни первые дни пребывания в отцовском доме оказались особенно трудными. Она в отличие от остальных еще не привыкла находиться здесь без матери. Остальные уже прожили там три недели. Для Энни все было внове. Она отлично знала родительский дом и без особого труда ориентировалась в нем, но в каждой комнате ожидала услышать голос матери. Она открывала ее шкафы, трогала пальцами одежду и подносила ее к лицу, чувствовала запах ее духов и почти ощущала ее присутствие в комнате. Временами находиться в родительском доме было мучительно, и она вновь и вновь вспоминала, как последний раз видела мать, когда руль выскользнул из ее рук, и ее выбросило из машины. Жуткая картина преследовала Энни, и она говорила об этом во время каждой встречи с доктором Стейнберг. Она не могла изгнать ее из памяти, как и мучительное ощущение, будто должна была что-то сделать, предотвратить несчастье, но не успела. Это даже снилось ей по ночам, а разрыв с Чарли после катастрофы еще более ухудшал положение. Отчасти она была даже рада тому, что едет в Нью-Йорк, а не во Флоренцию. Предстояло начать жизнь с чистого листа. Однако отец согласился некоторое время сохранять за ней квартиру во Флоренции. План лечения Энни после выхода из больницы был довольно прост, и офтальмолог объяснил все подробности не только ей, но и Сабрине. Сабрина стала чувствовать себя скорее как мать Энни, чем ее сестра.

Теперь Сабрина отвечала за каждого: за Энни, за Кэнди, которая была еще молода и временами вела себя безответственно, за отца, который, казалось, становился день ото дня все более беспомощным. У него все терялось и ломалось, он дважды порезался, не помнил, где что лежит, а может быть, вообще никогда не знал этого. Сабрина однажды во время ночного телефонного разговора с Тэмми сказала ей, что мать, судя по всему, разве что пищу для него не пережевывала. Он оказался абсолютно избалован и изнежен. Мать была идеальной женой, но Сабрина была человеком другого склада. Она пыталась заставить отца что-то делать для себя, хотя и безуспешно. Он часто жаловался, то и дело ныл и нередко плакал. Сабрина, на которую свалились заботы о семье, теряла терпение.

Лечащий врач Энни заставил ее сделать послеоперационную компьютерную томографию и настоятельно порекомендовал пройти шестимесячный курс обучения в Нью-Йоркской школе для слепых. Это поможет Энни стать независимой и способной жить самостоятельно, что и было их конечной целью. После этого разговора Энни в течение нескольких дней дулась на всех и бродила по родительскому дому в самом отвратительном расположении духа. У нее была белая трость, но она не желала ею воспользоваться. Внутри родительского дома она вполне обходилась без нее, если только никто ничего не переставлял. Кэнди оставила в столовой стул не на месте, и ничего не подозревавшая Энни, споткнувшись, упала.