Даниэла Стил - Сестры

— Это безумная идея. Ты не сможешь, — сказала Тэмми.

— Или, может быть, он смог бы пожить со мной, — осторожно сказала Сабрина.

— А это еще хуже. У тебя не будет жизни. И он, не забудь, не девяностолетний старик. Ему всего пятьдесят девять лет. Он захочет жить здесь, в собственном доме.

— Без мамы? Я в этом не уверена. Я вообще не представляю себе, как он справится без нее. За долгие годы совместной жизни он стал полностью зависеть от нее. До сегодняшнего дня мне это в голову не приходило.

— Не надо судить по сегодняшнему дню, — сказала Тэмми с надеждой в голосе. — Нам всем очень больно. И ему тоже. Ему придется научиться справляться с жизнью самому. Ведь справляются же другие мужчины его возраста или даже старше, потерявшие жен. Может быть, он снова женится, — сказала она с расстроенным видом, и старшая сестра взглянула на нее в ужасе:

— Не говори глупостей! Папа? Мама была любовью всей его жизни. Он никогда снова не женится. Но я не уверена и в том, что он сможет заботиться о себе.

— Он не инвалид. И он взрослый человек. Если захочет, он сможет навещать тебя. Но не проси его переехать к тебе. Для тебя это невозможный вариант, да и для него в этом нет ничего хорошего. Он зависел от мамы. Он не может теперь переложить заботы о себе на твои плечи, если только у тебя нет намерения отказаться от собственной жизни и согласиться на роль старой девы.

— Я уже играю эту роль, — сказала Сабрина и невесело улыбнулась.

— Не превращай это в пожизненную привычку, — предупредила Тэмми, — или ты об этом горько пожалеешь. И по отношению к Крису это было бы несправедливо. Сейчас твое время, а не папино. Он прожил свою жизнь с мамой. Теперь он должен перейти в следующую стадию. Возможно, ему следует посоветоваться с психоаналитиком. — Не спросив отца, они планировали его жизнь, но это отвлекало их от мучительных мыслей о гибели матери, произошедшей всего несколько часов назад, и о сестре, которая боролась за жизнь.

— Как ты думаешь, следует ли нам позвонить Чарли? — спросила Сабрина. Время в ожидании новостей об Энни тянулось слишком медленно.

— Чарли? Ты имеешь в виду парня Энни? Из Флоренции? — Тэмми удивилась такому предложению.

— Да. Я подумала, что он, возможно, захотел бы узнать об этом. Мне кажется, за последние несколько месяцев у них сложились довольно серьезные отношения. По словам Энни, он отличный парень и очень надежный. Думаю, она могла бы переехать в Нью-Йорк вместе с ним. Мама на это очень надеялась.

— Ты с ним встречалась или разговаривала? — спросила Тэмми, но Сабрина покачала головой. — Тогда, я думаю, лучше подождать. Мы пока сами ничего не знаем. Ситуация может измениться. Не надо его запугивать раньше времени. Для парня, с которым она встречалась всего полгода, такая новость может оказаться тяжелым бременем.

Сабрина кивнула. Это соображение показалось ей весьма разумным.

Было почти десять часов, когда, наконец, закончилась операция. Энни находилась на операционном столе почти восемь часов, и если верить врачам, все прошло хорошо. Она пережила операцию. Она все еще была подключена к аппарату искусственного дыхания, но, по словам врачей, лишь на несколько дней. Она была молодой и сильной, и ее параметры жизненно важных функций удерживались на хорошем уровне даже во время операции. Врачи надеялись, что никакого осложнения не будет. Если она быстро придет в сознание, это станет хорошим предзнаменованием. Они сообщили сначала все хорошие новости. Энни по-прежнему находится в критическом состоянии, но многое будет зависеть от того, как она переживет следующие двое-трое суток. Однако есть надежда, что никаких признаков более глубокого повреждения мозга не появится.

Потом дело дошло до плохих новостей. Худшее оставили напоследок. Самое важное, что она выжила во время хирургического вмешательства и операция на мозге прошла успешно. Чего не скажешь об офтальмологической операции. Зрительные нервы были разорваны и не подлежали восстановлению. При такой серьезной травме не помогла бы даже трансплантация. Никакой надежды не оставалось. Если Энни останется жить, то будет слепой.

Услышав это, Сабрина и Тэмми словно остолбенели. Какое-то время они даже пошевелиться не могли, потом Сабрина заговорила.

— Она очень талантливая художница, — заявила она, как будто ее слова могли изменить этот приговор.

Но офтальмолог лишь покачал головой и сказал, что очень сожалеет. Он считал, что ей весьма повезет, если она останется жива, и они с ним согласились. Но что за жизнь будет у нее, если она останется слепой? Зная Энни, они не могли это себе представить и подозревали, что она предпочла бы умереть, чем остаться слепой. Сестра посвятила свою жизнь искусству, и здесь все зависело от зрения. Как Энни сможет обойтись без этого? Страшно было подумать об этом, но потерять ее совсем было бы еще хуже.