Наталия Рощина - Одержимость

Шампанское было допито, ужин съеден. Майя вопросительно посмотрела на Седого. Молча, в глубокой задумчивости он курил сигару. Седой потерял счет времени, потому что ему нравилось общество этой женщины.

– Послушай, – ее голос был полон сладкой неги, маскирующей истинные чувства, – я все время спрашиваю себя: а зачем тебе все это нужно?

– Ты о чем? – Тяжелый взгляд из-под нахмуренных бровей заставил Майю снова испытать дискомфорт.

– Ты знаешь.

– И вот что я тебе отвечу: продолжай спрашивать себя, а меня – не смей!

– Я не хотела тебя обидеть, – кротко произнесла Майя. Она была довольна тем, что вывела его из равновесия. Самоуверенный тип! Возомнил о себе невесть что! Но вслух добавила: – Мне жаль, что я огорчила тебя.

– Верится с трудом. Ты, детка, не из тех, кто что-то делает необдуманно. Не нужно пытаться провести меня. Мы в одной упряжке. Давай без лишних вопросов. Ответы только усложнят тебе жизнь.

– Я так не думаю.

– Красивым иногда полезно не думать, – хищно улыбнулся Седой. Серое облако дыма на мгновение зависло прозрачной пеленой. Постепенно рассеиваясь, теряя очертания, оно открыло напряженное лицо мужчины. – Меньше знаешь – дольше живешь.

– Мне больше нравится другой вариант, – улыбнулась Майя, хотя внутри у нее все оборвалось от страха. – Меньше знаешь – крепче спишь.

Он снова угрожает! Уже во второй раз. Майя отвела глаза. Их близость ничего не изменила. Напрасно Майя считала, что получила страховку, гарантию собственной безопасности. Как бы не так! Не нужно обольщаться. Он свернет ей шею, если она станет преградой на пути к исполнению его плана. Пожалуй, не стоит играть с огнем. Майя поднялась, подошла к Седому и, преодолев его напускное недоумение, устроилась у него на коленях. Поправила его красивые, отливающие шелком седые волосы и поцеловала в щеку.

– Ты можешь думать все, что тебе угодно, – прошептала она, преданно глядя ему в глаза. – Мы в одной упряжке. Это ты верно сказал, но не забывай, что я – женщина, а ты – мужчина. Этого различия нам никогда не преодолеть. Поэтому не исключены некоторые элементы непонимания. Они устранимы… при желании.

– Это ты о женском любопытстве и мужской неразговорчивости? – усмехнулся Седой.

– Один из аспектов.

– Иногда я думаю, что ошибся, связавшись с тобой.

– Чаще ты считаешь, что поступил разумно. – Майя засмеялась, запрокинув голову.

– Красивая женщина способна заставить совершать глупости.

Он точно знал, что не должен был идти на близость с ней. Куда подевалось его благоразумие? Он тоже попал под обаяние этой черноглазой девицы. Она должна свести с ума Некрасова. А Седому вдруг невыносимо захотелось хоть на миг почувствовать себя на месте этого счастливчика.

Блаженство! Он испытал его. Наверное, ради таких мгновений стоит жить. Стоп! У него иная цель. Он шел к ней долгие годы. Ради того, чтобы получить заслуженное вознаграждение, он терпел унижение, молчаливо признавал первенство Егора Некрасова. Все это было невероятно тяжело. Исстрадавшееся самолюбие требовало компенсаций.

– Ничего. Скоро все встанет на свои места.

– Что? Ты о чем? – Майе показалось, что он забыл о ее существовании. Отсутствующий взгляд, напряженно сжатые в кулаки руки.

– Я? – Седой не заметил, что говорил вслух.

– Да, ты только что так странно сказал о том, что все встанет на свои места. – Майя поднялась, ее никто не пытался удержать. Она почувствовала себя беззащитной.

– Это давняя мечта, Майя. Она вот-вот сбудется. – Седой иронично улыбнулся. – Я счастлив, что мы с тобой понимаем друг друга. Это понимание все упрощает. Ты поможешь мне, я – тебе. Ты ведь веришь мне?

Майя молчала. Верила ли она мужским обещаниям? Нет. Однажды сказала себе, что не родился тот мужчина, которому она смогла бы доверять. Это означало войну, замаскированную под приличия, физические потребности. Но когда в ее жизни появился Седой, она решила, что не все потеряно. Она нужна только как орудие возмездия. И он имеет наглость спрашивать, насколько она ему доверяет! У него нет ничего святого за душой. Есть только мечта, ради которой он пойдет на все. Он одержим ею. Только она смысл его существования.

– Месть…

– Что? – Седой допил остывший кофе.

– Месть движет миром.

– Это давно не новость.

– А как же любовь? – Майя почувствовала, что вот-вот заплачет. Все вспомнилось, сплелось в огромный клубок противоречий, несчастий. Жалость нахлынула и растопила плотину застывших надежд.