Сара Сил - Девичьи грезы

– Разве тебе не нравится мечта, ставшая явью? Правда, папа не принц на белом коне, но ведь нельзя иметь все сразу... Мой идеал принца – дядя Рори. Почему ты не дождалась его?

– Думаю, потому что твой папа первым предложил мне руку, – ответила Харриет.

– Я рада, что он женился на тебе, а не на тете Саманте, – сказала Нони, и Харриет почувствовала, что снова ступила на зыбкую почву.

– Насколько я понимаю, твоя тетя овдовела совсем недавно, так что это вряд ли произошло бы. – Харриет понимала, что ответ ее прозвучал слишком натянуто, но, хотя детское чутье Нони и подсказывало ей, что между Самантой и отцом существовали, а может, до сих пор существуют какие-то взаимоотношения, девочка приняла это объяснение без споров.

– Только вот... Странное какое-то чувство возникает, когда они вместе, как будто они ненавидят друг друга, но дядя Рори говорит, что это частенько означает совершенно противоположное.

Харриет молча наблюдала восход луны. Дверь на террасу открылась, и раздался голос Даффа:

– Харриет! Ты где? Все еще на улице?

Они встали и пошли к дому. Узнав в маленькой фигурке свою дочь, Дафф очень удивился:

– Я не знал, что ты тоже здесь, Нони. Чем это вы тут занимались? Бросили гостей без внимания и поддержки, – рассеянно добавил он.

– Тетя Саманта уехала? – холодно поинтересовалась Нони и, когда папа ответил, что да, с нескрываемым облегчением выдохнула: – Хорошо! – и побежала в дом.

– Надеюсь, Саманта не обидела тебя своими легкомысленными замечаниями по поводу сирот, – сказал Дафф.

Харриет сняла пальто и бросила его на стул.

– Нет. Насколько я помню, она не давала никаких комментариев, только сказала, что это многое объясняет, в основном имея в виду твою свадьбу. Извини, что выдала правду, не подумав.

– Ради бога! Ты что, воображаешь себе, что я стыжусь твоего происхождения? – воскликнул Дафф. – Если такой вопрос и всплывет, то я буду первым, кто публично выразит свою признательность приютам!

– Хорошо сказано! – ответила Харриет, и он бросил на нее быстрый вопрошающий взгляд.

– Тебя что-то расстроило? Нони – она опять была несносна?

– Ничто меня не расстроило, а Нони очень мила. Мне кажется, она просто одинока.

– Я знаю это, все время чувствую за собой вину, но никак не могу до нее достучаться.

– Агнес говорит, что она помешана на тебе.

– Агнес, как и многие ей подобные, имеет свою точку зрения на то, какими должны быть любовь и уважение. Кажется, что ты, Харриет, тоже придаешь слишком большое значение сплетням слуг. Не пытайся вмешиваться в то, чего не понимаешь, – в очередной раз посоветовал Дафф, и Харриет подумала, что это смахивает на предупреждение не вмешиваться в его отношения не только с дочерью, но и с кем бы то ни было вообще.

Этот вечер стал для Харриет еще одной вехой на пути к взрослой жизни. Суета и приготовления, которые заполнили собой все последующие дни перед Рождеством, оставляли мало места для размышлений. Но Харриет понимала, что изменилась не только она сама, но отношения с окружающими. Теперь она воспринимала Саманту такой, какой та была на самом деле, – опасная привлекательная хищница; теперь она видела себя глазами Даффа – простодушный ребенок с романтической чепухой в голове.

Она не винила мужа за то, что он все еще желал того, что, как ему казалось, ушло из его жизни – ведь такова человеческая природа. Она даже не винила Саманту – той просто не хотелось быть отвергнутой. Харриет винила только себя – именно она приняла предложение, разбившее ей сердце и принесшее одни разочарования.

Ну ладно, – уговаривала себя юная жена, – время еще не пришло. Кроме того, она уже получила кое-что взамен. Нони, с той самой встречи у озера, казалось, напрашивалась на дружбу; даже заносчивый Курт позволил вытащить колючку из лапы и стал везде ходить за ней следом. Да и Рори, этот очаровательный повеса, который являлся прямым виновником событий, произошедших с того самого летнего дня, относился к ней очень тепло и явно получал удовольствие от ее общества. Вместе с ним в замок пришли смех и веселье, он как бы ожил, и приготовления к празднику шли полным ходом.

Дафф чувствовал себя изгнанником в своем собственном доме. Он знал, что благодарить за это некого, кроме себя самого, ведь гораздо чаще у него получалось остудить глупый энтузиазм молодых, чем включиться в веселье. Однако перемены, произошедшие с Харриет, ранили его так же, как раньше изменения в поведении Нони, когда Рори переступал порог их дома. Впервые он почувствовал зависть к тому, как легко его кузен сходится с окружающими людьми, к его дару создавать вокруг себя непринужденную атмосферу.