Елена Чалова - Кредо содержанки

– Какие панели? – очумело взирая на картинки, вопросила Кира.

– Господи, ты что, кино не смотришь? В любом историческом английском доме принято было обшивать стены дубовыми панелями. Немножко мрачно, то есть серьезно. Но зато офигительно стильно.

– Что офигительно, так это точно… – Кира вздергивала брови и поджимала губы. Интерьер ей не нравился. Но разговор не клеился совсем по другой причине: мысли обеих подруг бродили далеко от картинки на компьютере, от викторианских роз и дубовых панелей.

Дуська, живописуя достоинства британского стиля, открыла еще один файл с фотографиями. Конечно же у обожаемого ею Николая Станиславовича кабинет оказался именно в английском стиле. И Дуська не преминула нащелкать фотографий. Более того, она уже почти пристроила их в один модный интерьерный журнал.

– Смотри, правда, здорово получилось? – Девушка откровенно любовалась своей работой. – Ой, а вот здесь я поймала, когда он меня и не видел. Смотри, он читает, делает пометки в книге. И свет так удачно падает.

– Хоть сейчас на стенку в школьный класс с подписью «Портрет классика», – хмыкнула Кира.

Дуська надулась.

– Вот вредная ты все-таки, – обиженно заявила она, сворачивая презентацию.

– Ладно, подружка, не собиралась я обижать твоего героя. Кстати, этот старикан оказался куда более долгоиграющим вариантом, чем его молодой приятель.

– Да ты что? У тебя с ним что-то было? – воспользовавшись моментом, спросила Дуська, блестя любопытными глазами.

– Секс был, – сказала Кира. – Обалденный. Три встречи за неделю. И так два месяца.

– А потом?

– А потом все.

Дуська смотрела на подругу круглыми глазами, и Кира нахмурилась. Надо бы перевести разговор.

– А как твой старичок, кстати? – поинтересовалась она.

– Ничего он не старичок! Ему еще и пятидесяти нет! И он такой интеллектуальный!

– Угу.

– Слушай, а давай ты сходишь вместе со мной на его поэтический вечер, а?

– Куда? – растерялась Кира.

А Дуська уже завелась:

– Точно, и Рину с собой возьмем! Вы хоть приобщитесь к чему-то нематериальному, а то все только деньги зарабатываете, а ведь в жизни есть нечто гораздо более важное, пусть и не столь шуршащее и материально весомое.

Так они оказались втроем в полутемном подвальчике кафе. Заведение располагалось в районе Пушкинской площади, то есть центрее некуда. Но Москва, хоть и обустроенная в целом, еще хранит в своем чреве множество загадочных улочек и подозрительных двориков. Сворачиваешь с центральной улицы – а там фасады домов с потрескавшейся краской и отвалившейся лепниной, какие-то гаражи немыслимые, облупленные ворота, покрашенные зеленой краской, провода тянутся через двор чуть ли не на уровне человеческого роста. Вот по таким дворикам подруги немного поплутали, отыскивая клуб, где дóлжно было приобщаться к прекрасному. На улице уже почти стемнело, и бродить по дворам было страшновато. Однако в конце концов впереди замаячила подсвеченная неоном вывеска «Мартовский кот».

– Ну слава богу, – пробурчала Кира. – Я уж думала, лежать нам на дне какого-нибудь котлована.

– А вот как, интересно, такое фривольное название сочетается с возвышенной поэзией? – заметила Рина.

– И ничего не фривольное… – Дуська готова была защищать и клуб, и своего новообретенного гуру. – Нормальное название. Не какой-нибудь там «Ешкин кот». А поэзия, она бывает разная… и мартовская тоже, если хотите знать!

– О, никак твой друг пишет эротические стихи? – оживилась Кира.

– Он много чего пишет. Сегодня здесь будет несколько поэтов… и поэтесс, так что вам найдется на ком оторваться.

Клуб состоял из длинной и довольно круто уходящей вниз лестницы и нескольких помещений, которые ветвились от освещенной тропинки направо и налево загадочными полутемными пещерами. Сначала посетитель попадал в бар, потом, если хватало сил и денег двигаться дальше, можно было отыскать курительный салон, затем еще зальчик, наверное для дискотек, и закрытые двери, и лишь после поворота – довольно просторное и традиционное помещение кафе; в одном углу крохотная эстрадка, в другом – барная стойка.

Народу было немного, и, когда девушки сели за столик и заказали коктейли, Кира не преминула пройтись по поводу малочисленности публики.

Дуська опять ощетинилась и принялась что-то вещать о бездуховности общества и монетаризации ценностей. Но минут через двадцать она впала в задумчивость и принялась терзать свой телефон.