Елена Чалова - Кредо содержанки

Один из мужчин – Николай Станиславович – был постарше и вращался в мире искусств. Он писал талантливые стихи и рассказы, читал лекции, и ведущие журналы и телеканалы щедро платили ему за амплуа литературного и кинокритика. Тот, что моложе, – Вадим – был хорош собой, как породистый скакун: то есть имел в активе несколько поколений предков, среди которых были и военные, и дипломаты, и художники, а также прекрасное образование. Но суть его натуры составляли лень и полное нежелание брать на себя какую-либо ответственность. А потому он писал картины, которые ему самому не нравились, и делал вид, что руководит папиным бизнесом.

– Ну и на кого ты положил глаз? – спросил старший.

– Ну, вон та светленькая… такая милая блондинка, стройненькая.

– Позволь тебе сказать как младшему товарищу, друг мой, – ты дурак.

– М-да? Почему это?

– Я знаю эту девушку – она жуткая ханжа. Тебе надо что? Умных разговоров и песни соловья? Тогда – пожалуйста! Тося – именно то, что нужно.

– Но ведь она за тобой хвостом таскается.

– И скажу тебе по секрету – это меня не радует. Я стал стар, и ко мне липнут мелкие старлетки и неуравновешенные девицы, которым нужен не столько мужчина, сколько гуру и отец, который будет хвалить, наказывать, сопли вытирать. А сексом они удовлетворятся любым. Или вообще обойдутся без него, сублимируют во что-нибудь.

– У меня так разовьется комплекс неполноценности. Как же определить, что собой представляет женщина? Все равно, сначала нужно знакомиться, общаться, и только потом станет ясно, на что я готов и на что она.

– Если ты не знаешь, чего хочешь, – тогда да.

– А если знаю? Вот сегодня я хочу трахнуться так, чтобы в ушах звенело. И как я определю, кто из присутствующих дам-с на такое способен и готов?

– Со стопроцентной уверенностью – никак. Но прикинуть можно. Нужно научиться наблюдать, и их жесты и манеры расскажут тебе многое. Вот смотри. Та же Тося. Ты видишь, как она сидит? Ножки вместе, локти на стол – ни-ни, она все время помнит, что говорила по этому поводу мама. Дальше можно не ходить – это провальный вариант.

– А вон та, в лиловом платье? На шпильках?

Мужчины обратили взоры в другой угол. Они и не подозревали, насколько похожи были на Мефистофеля и юного Фауста, которого демон то ли учил, то ли искушал. Молодой и впрямь походил на ученика – немного бледное, но интересное лицо, светлые волосы, серые глаза, выражение которых невозможно угадать, хорошего рисунка рот и красивое, тренированное в спортзале тело. Джинсы, белая футболка и сверху темный пуловер от известной фирмы, дорогие кожаные мокасины – ничего лишнего и вызывающего, но вполне может сойти за миллионера на отдыхе. Старый искуситель был вовсе не стар – ему не было и пятидесяти. Но он выглядел человеком, который слишком много ест, слишком мало спит и от всего устал. Дорогой пиджак надо бы почистить, бороду не мешало бы подровнять. У него имелось уже солидное брюшко, и, когда он быстро и долго двигался – горизонтально или вертикально, – начиналась одышка. Но глаза его – темные, пронзительные, сверкали насмешливо, выдавая недюжинный ум и чувство юмора, хорошо поставленный голос то гремел, то опускался до почти интимного шепота. Он обладал тем, что раньше называли магнетизмом, а нынче – странным для русского уха словом «харизма».

– Значит, вон та в лиловом? Ну что ж. – Мефистофель задумчиво обозрел объект и посопел большим носом. – Ей за тридцать, и это плюс.

– Но я думал… Она не выглядит на тридцать!

– Мальчишка, ты просто не знаешь, куда смотреть. Это совершенно не важно! У нее прекрасное тело, так какая разница? Но вот посмотри: ее прическа не растрепалась, несмотря на ветер на улице. Значит, она залачена намертво. Она ест очень аккуратно… Слишком аккуратно, не хочет стереть помаду. А что она там ест? Тебе видно?

– Не очень… Что-то зеленое.

– Так я и думал. Трава, мой друг, трава. И пьет воду. Даже если тебе удастся затащить ее в постель, она будет думать только о том, чтобы ничего от тебя не подцепить, не помять вещи, не порвать колготки, и ей плевать будет на тебя и твое удовольствие. Не факт, что она сама сможет его получить.

– Господи, я так скоро импотентом стану. Ну, хорошо, а вот с кем бы ты хотел оказаться в койке? Впрочем, что это я? У тебя же целый гарем…

– Не говори глупости… Кроме того, они так меня утомляют, знаешь ли. Это не столько гарем, сколько детский сад. Ты не представляешь, как это тяжело: выслушать, поругать, пожалеть, пожурить, поощрить. Черт, я устал от этих девиц! Впрочем, среди них есть талантливые, да… Ты слышал стихи Ники?