Дороти Иден - Таинственная Клементина

— Что случилось? — спросила ее Присси сдавленным голосом.

Брижитт приподнялась на локте.

— Ничего. А почему вы об этом спрашиваете? Вы считали, что что-то должно было произойти?

Присси отвела глаза, но Брижитт успела разглядеть промелькнувший в них страх. Что-то удержало Брижитт от дальнейших расспросов, но Присси ответила ей сама.

— В этом доме может случиться все, что угодно! — Это прозвучало неожиданно грубо.

— Успокойтесь, Присси. Вы просто переволновались из-за всей этой истории с Ги.

Присси поднесла руку к глазам, хотя они и оставались абсолютно сухими.

— Я ничего плохого ему не сделала! — проговорила она. — Я только…

— Только — что?

— Не мешала ему любить меня, — пробормотала Присси. — Я не должна была…

— Значит, вы не любили его?

Глаза Присси гневно сверкнули.

— Конечно, нет. По крайней мере так, как ему бы хотелось. — Ее снова охватил непонятный ужас и она повторила: — Я не виновата, что бы обо мне ни думали!

— Никто не намерен вас обвинять, Присси. Ги выкарабкается. — А теперь давайте попробуем сосредоточиться на чем-нибудь одном: детям не следует сегодня выходить из дома. Вы хорошо меня поняли? Я могу вам доверять?

— Не понимаю, почему вы в этом сомневаетесь, миссис Джи! — жестко ответила Присси и вышла с оскорбленным видом.

«Я задела ее чувства, — подумала Брижитт. — Может быть, это и не так плохо, — тем лучше будет она следить за детьми, и до возвращения Фергюссона ничего не случится.»

Эти размышления не смогли вывести Брижитт из панического состояния. Она вспоминала все известные ей истории похищения детей. Страшные картины, главными действующими лицами которых были Никки и Сарра, без конца сменяли друг друга у нее перед глазами.

Дети тихо играли в уголке. Присси неловко пристроилась за низким столиком, перед нею лежал лист бумаги, перо стремительно летало по нему, оставляя неровные строчки.

«Бесполезно дальше скрывать, — я люблю Фергюссона. Я не хотела раньше говорить тебе об этом, но теперь настал момент сказать правду. Он так страстно целует меня, что я верю тому, что он тоже меня любит. Ты знаешь: когда для того, чтобы получить желаемое, нужно бывает применить силу, я…»

Тишину дома прорезал телефонный звонок. Внизу никто не снимал трубку. Присси сама подошла к параллельному аппарату, который находился в коридоре на ее этаже.

— Брижитт, это ты, милая? — услышала она голос Фергюссона, с трудом пробивавшийся сквозь треск и посторонние шумы на линии.

В дальнейшем Присси так и не смогла себе объяснить, что толкнуло ее ответить, имитируя голос Брижитт: «Да, это я, дорогой…»

— Прежде всего, я очень люблю тебя! Ты не забываешь об этом? — продолжил Фергюссон.

Лицо Присси исказила скорбная гримаса, пальцы конвульсивно сжали телефонную трубку, в сердце что-то кольнуло.

— К сожалению, у меня для вас дурные вести: Ги скончался полчаса назад, не приходя в сознание…

— Почему? — выдохнула она в трубку. Она больше не могла ломать комедию.

— Он оставил письмо, — в нем содержится объяснение. Не будем сейчас говорить об этом, тем более, что вечером я уже буду дома. Ты помнишь, что я сказал тебе? — Я люблю тебя!

Присси молчала. Она пыталась унять охватившую ее дрожь. Она чувствовала, как в душе ее рождается буря: буря ярости, отчаянья, бесплодного раскаянья в случившемся. Она больше не могла слышать его голос, предназначенный для другой, — страстный и ласковый, как его поцелуи. Поцелуи Иуды… Присси бросила трубку на рычаг.

Яростный порыв довольно быстро смягчился, перейдя в глубокую ненависть, которая постепенно разрасталась. Скоро Присси пришла в себя, собралась с мыслями и сумела принять окончательное решение.

Она спустилась бегом вниз по лестнице и вошла в комнату Брижитт. Света не зажигали, чтобы Брижитт могла отдохнуть. Мягкий отблеск огня в камине играл в ее светлых волосах, отражался в глазах, делал мягкой и теплой ее улыбку. Присси быстро отвела глаза в сторону. Ну почему болезнь не сделала Брижитт безжизненной и безобразной?..

Присси вежливо сообщила своей хозяйке, что звонил ее муж, но она разговаривала с ним сама, так как он просил не беспокоить его жену. Он не захотел даже поговорить с нею! Брижитт восприняла это, как новый удар, но, тем не менее нашла в себе силы спросить Присси о том, как чувствует себя Ги.

— Он мертв, — проговорила девушка, и лицо Брижитт побелело, как полотно. — Фергюссон скоро вернется, он просил вас сохранять спокойствие.