Карли Филлипс - Сердцеед

Он посмотрел на свою гостью с признательностью.

- Тебе не надо было выходить, это опасно.

- Я сделала это, потому что хотела есть. - Смеясь, она присела напротив него, поджав ноги, так что их отделял друг от друга только поднос. - Кроме того, никаких неприятностей со мной не приключилось. Я хотела сделать тебе приятное.

Это было неожиданно. Казалось бы, пустяк, но он произвел впечатление на Чейза.

Она взяла салфетку и подала ему, затем сняла с кофе пластиковую крышку.

- Тебе трудно посидеть спокойно во время разговора?

- Ты такой проницательный.

По ее голосу он понял, что она нервничает.

- Спасибо за еду.

- Пожалуйста.

Он потянулся к ней через поднос, как будто разрушая преграду между ними, и сжал ее руку.

- Не волнуйся. Я не причину тебе вреда.

Она сморщила носик, явно обдумывая его слова.

- Удивительно, но я доверяю тебе, несмотря на то что внутри тебя сидит репортер.

Он неожиданно улыбнулся:

- Я рад.

Она сделала паузу, чтобы глотнуть кофе, он последовал ее примеру, но ему не нужна была доза кофеина, чтобы взбодриться. Слоун вполне обеспечивала его адреналином.

- Может, расскажешь мне, откуда такое неожиданное доверие?

Она пожала плечами:

- Ты спас мою «прекрасную задницу», как ты выразился.

- Благодарность не имеет ничего общего с доверием.

И почему ему так важно, чтобы она доверяла ему, когда каждая частица его журналистской души кричала, что эта история могла бы обеспечить его карьеру.

- Какой догадливый мужчина мне попался. - Она посмотрела на поднос и взяла с него вилку. - Здесь много причин. Первая, я доверяю тебе по глубоко интимным причинам. Я делаю это редко и не так-то легко, как я уже однажды сказала. - Она машинально ковыряла вилкой кекс на своей тарелке, избегая встречаться взглядом с Чейзом. - И я бы не осталась с тобой во второй раз, если бы ты для меня ничего не значил.

Его сердце почти остановилось.

- Ты тоже кое-что для меня значишь, - сказал он неровным голосом.

- Даже Мэдлин не знает всего, что я собираюсь рассказать тебе, Чейз. Ты не должен никому сообщать это. Потому наконец, что это небезопасно, -добавила она и с трудом сглотнула. - Решай сам, нужно ли тебе это.

Она посмотрела с такой надеждой и верой в него во взгляде, что он почувствовал, что не сможет разочаровать ее. Он не мог поверить, что судьба окажется столь жестокой и заставит его выбирать между доверием Слоун и его профессиональным интересом.

Но это время еще не пришло.

- Поговори со мной, Слоун. Ты сказала, что Самсон - твой отец? - Он до сих пор не мог примириться с этой мыслью и представить себе эту красивую женщину рядом со старым чудаком.

- Веришь ты в это или нет, но это правда. - Она положила вилку.

К еде они так и не притронулись.

- Но как это случилось?

- О, это старо как мир.

Он засмеялся:

- Я не это имел в виду.

- Я знаю. - Она сменила позу, вытянув и снова поджав под себя ноги. - Очевидно, до того как мой отец, я имею в виду Майкла, появился на сцене, моя мать была влюблена в Самсона. По отзывам местных жителей я поняла, что он не самый респектабельный горожанин.

Чейз заколебался, подбирая дипломатичные слова, чтобы описать старика.

- Он…

- Не приукрашивай, - велела она. - Будь со мной так же честен, как я с тобой.

Он кивнул, ему нравилась ее прямота.

- Он эксцентричный и замкнутый. Это самые подходящие слова.

- Может быть, он не всегда был таким?

Он пожал плечами. Ответа на этот вопрос Чейз не знал.

- Возможно. Я уверен, моя мать знает, и, учитывая, что обычно она очень добра к нему, я думаю, ты права. - Сам он никогда не задумывался над прошлым Самсона или о том, что сделало его таким. Ему неприятно было осознавать, что он недоброжелательно относился к человеку, который оказался отцом Слоун.

Слоун встретилась с ним взглядом и с усилием улыбнулась:

- Когда-нибудь я спрошу ее об этом.

- Тогда будь готова ответить на ее вопросы, - сказал Чейз с улыбкой.

Она засмеялась:

- Мне действительно нравится твоя мама. Она очень храбрая.

Он закатил глаза:

- Это еще слишком слабо сказано.

- Эй, не придирайся. Это то, чего не хватает моим родителям.

- Почему ты так говоришь? Ты такая отважная и стойкая, ты унаследовала это от них, - указал он, наблюдая за ее реакцией. У него было еще очень много вопросов.

- Я не знаю. - Она широко распахнула глаза, в них отразилась боль непролитых слез. - Какие они, если допустили, чтобы от них откупились?

Он сел прямо, каждый его нерв напрягся до предела, журналист в нем проснулся окончательно.