Фрида Митчелл Митчелл - Испытай меня

— Знаю. — Нора внимательно посмотрела на нее, тяжело вздохнула и вышла из комнаты, низко опустив голову.

Похоже, вечеринка накрылась, грустно подумала Джейн и начала переодеваться. Нора обо всем расскажет Пьеру, и оба они будут чувствовать себя неловко. Да и ей самой меньше всего хочется сейчас улыбаться, шутить и болтать. А Фернан, конечно, не придет…

— Ты выглядишь великолепно!

Джейн вошла в гостиную, где сидели Пьер и Нора, ожидая приезда гостей, и нескрываемое восхищение подруги подтвердило то, что она уже видела в зеркале: платье стоило заплаченных за него денег. Жаль только, что человек, ради которого оно покупалось, никогда не увидит его…

Зато Пьер от восторга открыл рот, и это было так забавно, что Джейн улыбнулась. В конце концов, почему бы и не повеселиться на прощание?!

— А что, обычно я выгляжу так уж плохо? — спросила она с наигранной легкостью.

— Вовсе нет! — опомнился Пьер и подошел к ней. — Хочешь чего-нибудь выпить? Белое вино, как обычно?

— Нет, только не сегодня. — Сегодня ей, чтобы выдержать, требовалось нечто более крепкое, чем белое вино. — А ты что пьешь? Свой любимый коктейль? — У Пьера в руке был бокал со светло-янтарной жидкостью; напиток выглядел так же невинно, как имбирный лимонад, но Джейн знала, что для новичка он подобен удару лошадиного копыта. — Мне, пожалуйста, такой же, если можно.

— Прекрасная мысль! — воскликнула Нора, которая никогда не пила ничего крепче вина. — Мне тоже, пожалуйста.

Однако Пьеру эта мысль вряд ли показалась прекрасной. Он с изумлением взглянул на жену, но не стал спорить.

К тому времени, когда начали приходить гости, Джейн чувствовала себя абсолютно раскованной, а Нору слегка «развезло», так что Пьер в конце концов забрал у нее бокал с остатками коктейля и наполнил его соком.

— Ну что ж, надо взять себя в руки, — пробормотала Нора, поднимаясь навстречу Мадлен и Рене. — Вечеринка в аду начинается.

— О, Нора…

Джейн вдруг захотелось заплакать, но не от горя, а от благодарности. Комментарий подруги очень точно соответствовал ее собственному восприятию этого вечера и служил доказательством любви и поддержки Норы больше, чем любые громкие слова или демонстрация сочувствия.

Вечеринка началась и шла своим чередом, и Джейн изо всех сил старалась вести себя как подобает. Она улыбалась до тех пор, пока не начали болеть мышцы лица, смеялась и болтала, принимала многочисленные комплименты. Единственное, что ее смущало, — это влюбленные взгляды Доминика. Она избегала их, если это было возможно, а если нет — лучезарно улыбалась ему. Но все это время сердце у нее ныло…

Среди оживленной толпы слишком многое напоминало о Фернане: легкий запах дорогого лосьона, манера незнакомого мужчины держать голову, чей-то хрипловатый смех, чьи-то широкие мускулистые плечи.

— Как ты себя чувствуешь? — Нора обняла подругу за талию. — Пьер восхищается тобой и тем, как ты держишься.

— Правда? — Это замечание почему-то ничуть не обрадовало Джейн.

— Я хочу объявить, что стол накрыт в павильоне, а потом будут танцы на главной лужайке. Оркестр только что приехал. Ты поешь чего-нибудь?

— Конечно, поем. Прекрати нервничать, — спокойно ответила Джейн.

Ей удалось заставить себя проглотить немного еды, которую настойчиво предлагал Доминик, но ее тарелка все равно осталась полной на три четверти.

Над садом уже совсем сгустились серо-голубые сумерки, и сотни маленьких огоньков зажглись на окружавших лужайку деревьях. Вся обстановка вдруг показалась Джейн какой-то нереальной. Изысканно одетые женщины со своими элегантными спутниками, красивый сад, призрачные очертания старинного дома на заднем плане, веселая музыка, под которую уже танцевали несколько пар, — все это придавало происходящему ореол сказочности.

— Джейн. — Сидящий рядом с ней Доминик встал с кресла и протянул ей руку. — Вы не потанцуете со мной? Я мог бы долго вспоминать об этом потом, — добавил он жалобно.

— Мне не хочется танцевать. Простите Доминик.

Джейн была неприятна сама мысль о том, что какой-то другой мужчина прикоснется к ней. Кроме того, оркестр играл медленную, романтическую мелодию, и ей не хотелось поощрять собачью преданность, выражение которой не сходило с лица несчастного учителя.

— Ну пожалуйста!

Доминик стоял с протянутой рукой, и после нескольких секунд, в течение которых она поняла, что все взгляды направлены на них, Джейн встала.

— Только один танец, — предупредила она.