Фрида Митчелл Митчелл - Испытай меня

— Расслабься! Расслабься! — закричала она, как только они вынырнули. — Послушай меня, ты утопишь нас обоих…

Но Джейн сомневалась, что Поль слышит ее: он задыхался, судорожно колотил по воде руками, а потом вновь вцепился в нее. Когда они пошли ко дну в третий раз, Джейн была напугана не меньше мальчика.

Почувствовав, как руки Поля отпускают ее шею, она постаралась собрать оставшиеся силы, но тут же ощутила, как чья-то рука схватила ее за волосы и потащила наверх.

— Джейн! Ты в порядке?

Она почувствовала, что дышит полной грудью, из глаз льются слезы, а в горле и в носу нестерпимо жжет. Говорить она не могла, но ей удалось кивнуть в сторону Поля.

Все, что происходило дальше, Джейн помнила плохо. Очевидно, Фернан вытащил Поля очень быстро: ей казалось, что всего через несколько секунд он вернулся за ней.

— Все в порядке, я справлюсь сама, — с трудом выговорила она, но Фернан, не обращая внимания на протесты, помог ей выбраться из бассейна.

Пьер уже начал делать младшему брату искусственное дыхание, от которого тот почти сразу закашлялся.

— Джейн! О, Джейн! — Нора была близка к истерике. — Боже, мы ничего не слышали — ни тебя, ни Поля… Но неожиданно Фернан вскочил и вылетел из комнаты, как пуля. Ты же могла утонуть, вы оба могли утонуть! — Она опустилась на колени рядом с Полем. — Как такое могло случиться?..

— Хватит, Нора, — спокойно сказал Фернан. — Все нормально. Тебе лучше пойти и приготовить для обоих ванны и горячее питье. А мы скоро придем. Пьер, ты донесешь Поля?

Пьер явно пребывал в шоке — это было видно по его бледному лицу и по тому, как он прижимал к себе брата. Но он молча кивнул и поднял Поля на руки. А Фернан обернулся к Джейн.

И именно в этот момент она поняла, что случилось самое худшее из всего, что могло случиться. Тревога за Поля, собственный испуг заставили ее забыть о том, что на ней нет юбки, а короткие трусики открывают живот почти целиком.

Фернан не мог не заметить белесые извилистые линии на ее коже. И хотя его смуглое лицо оставалось невозмутимым, это не обмануло Джейн. Она мучительно покраснела.

— Я могу идти сама, спасибо.

— Тише! Ты не можешь идти, ты едва не утонула. Какого черта ты не позвала меня?!

Он уже обнял ее, собираясь взять на руки, но тут его рубашка расстегнулась, и от прикосновения к его обнаженной груди у Джейн закружилась голова. Тем не менее ей удалось отстраниться и сказать достаточно решительно:

— Не говори глупостей, у меня не было времени. Я услышала, как Пьер зовет, и поняла, что нужно бежать к нему немедленно…

— Но ты же рисковала собственной жизнью! — перебил Фернан. — Если бы я не услышал подозрительные вскрики, то лежать бы вам сейчас на дне бассейна, ты понимаешь это?

— Значит, я должна была позволить ему утонуть?!

— Тсс. — Фернан наклонил голову, лицо его еле различалось в сгущающихся сумерках. — Я просто не могу решить, отшлепать тебя или поцеловать.

Это было так не похоже на то, что она ожидала услышать! Джейн уставилась на Фернана широко раскрытыми, полными слез глазами.

— Джейн… — Голос его, с легкой хрипотцой, показался ей сейчас необыкновенно чувственным. — Ты оказалась такой храброй, что я…

Он собирался сказать что-то еще — что-то очень важное, идущее от самого сердца, но почему-то замолчал. Джейн вспомнила, как его взгляд задержался на ее животе, и ей стало так больно, что перехватило дыхание.

Уцененный товар! В этом все дело…

— Отпусти меня, я могу идти сама, — снова заявила она. — И вообще я не понимаю, что происходит… Может быть, ты мне объяснишь?

— Да, кажется, пора, чтобы кто-то это сделал…

Его губы завладели ее ртом с какой-то голодной яростью. Фернан прижал ее к себе так, что она едва не задохнулась. Поцелуй длился долго, бесконечно долго.

Пьер с Полем на руках уже скрылся в доме. За последние несколько минут стало совсем темно, небо напоминало черное покрывало, на котором загорались первые звезды. Птицы замолкли, из дома не доносилось ни звука, молчал и мир за пределами Ле-Пюи. Они были одни на всем свете.

Джейн вздрогнула, когда он нетерпеливыми пальцами расстегнул ее кофточку и коснулся обнаженной груди. Теплые губы Фернана приникли к ее шее, и она поняла, что не в силах остановить его, сказать и сделать то, что считала разумным сказать и сделать. Это любовь! — беспомощно подумала Джейн. А любить — значит принадлежать кому-то душой и телом, слиться с ним, считать его желания важнее своих. И она чувствовала, что готова ради Фернана на что угодно.