Фрида Митчелл Митчелл - Испытай меня

Джейн заметила, как Пьер взял друга за локоть.

— Ты будешь их крестным, Фернан — так же, как у Анри?

У Джейн защипало в глазах: она поняла, что Пьер и Нора считают своего первенца такой же реальностью, как и двоих новорожденных…

— Конечно, сочту за честь! — ответил Фернан, не поднимая головы, склоненной над маленьким сморщенным личиком младенца.

— А ты, Джейн? Ты будешь крестной матерью? — быстро спросила Нора. — Пожалуйста, скажи «да»!

— Разве я могу сказать «нет»?

Она посмотрела на маленького Фернана и подумала, будет ли когда-нибудь держать на руках свое собственное дитя. Джейн не была уверена в этом… Она знала, что никогда не выйдет замуж за того, кого не будет любить, а разве кто-либо мог сравниться с Фернаном Тамилье?

Слеза упала на личико младенца. Джейн забеспокоилась, как бы ей окончательно не расклеиться, и поспешно передала новорожденного медсестре.

— Я думаю, нам пора идти.

Фернан осторожно положил девочку обратно в колыбельку. Затем Джейн поцеловала Нору, и они на цыпочках вышли из палаты.

— Все-таки дети — это чудо! И человеческая дружба — чудо, — тихо сказала Джейн, когда они шли по коридору: она вспомнила, как перед уходом Нора обняла ее, и это объятие говорило больше, чем любые слова.

— Да, это чудо…

Фернан почему-то чувствовал себя так, словно у него из-под ног вышибли опору. Он никогда не поверил бы, что вид двух крохотных существ, этот венец любви Пьера и Норы, так подействует на него. И чтобы преодолеть нарастающее чувство пустоты в сердце, сказал:

— Боюсь, Нора теперь будет еще больше дорожить твоей дружбой. А ты ведь собираешься скоро возвратиться в Лондон?

Сама по себе фраза походила на вежливый вопрос, но тон, каким ее произнесли, не был ни дружелюбным, ни деликатным. Джейн внезапно остановилась, и Фернан, опередивший ее, был вынужден вернуться.

— Что с тобой? — изумленно спросил он.

Джейн вдруг почувствовала, что страшно устала. Эмоциональные взлеты и падения преследовали ее с первого дня приезда во Францию, а напряжение последних нескольких часов было уже совершенно невыносимым. В результате слова сорвались с ее губ прежде, чем она успела подумать:

— По-моему, это я должна спросить тебя, что случилось?

— Не понимаю? — Он изумленно поднял бровь.

— Не надо, Фернан! Мне надоело играть в эти игры! — взорвалась Джейн. — Я бы не удивилась, если бы ты сказал: «Надеюсь, что ты скоро возвратишься в Лондон!» Впрочем, это и так было ясно по твоей интонации…

— Джейн, ты с ума сошла! Я просто спросил…

— Я знаю, что ты спросил!

— В таком случае не вижу повода для этого… спектакля.

Но равнодушный тон Фернана не произвел на Джейн ни малейшего впечатления: она была слишком разозлена, чтобы замечать его.

— Вот как? Не видишь? — спросила она агрессивно, подступая к нему и глядя ему прямо в глаза. — Ну что ж, я тебе объясню. Представь себе, что, когда ты разговариваешь с людьми так, словно они пыль под твоими башмаками, это их обижает. Ты, возможно, удивишься, но это правда! Ты, безусловно, богат и красив, Фернан Тамилье, но на свете существуют вещи более важные — человеческая доброта, например. И знай: я уеду из Франции только тогда, когда сочту нужным. Никакие замечания с твоей стороны не изменят моего решения ни на йоту! Ты понял?

— Я понял, как ты меня воспринимаешь. — Лицо его потемнело. — Мне неясна причина этой вспышки, но сообщение я принял — кстати, вместе с половиной больницы, — добавил он.

— Мне все равно! — воскликнула Джейн. — Мне безразлично, что подумают люди, Фернан! Я знаю, что ору, как торговка рыбой, и что ты считаешь, будто я во всем виновата. А я не виновата! Это ты с самого начала вел себя со мной отвратительно! И даже сейчас, после того, как родились эти прекрасные дети… Да как ты мог?!

— Джейн…

Но она отступила, и протянутая рука Фернана схватила воздух. Джейн было все равно, куда бежать — лишь бы подальше от него. И тут ей на глаза попалась дверь дамской комнаты.

Трясущимися руками защелкнув замок, Джейн сползла по кафельной стенке на пол и рыдала до тех пор, пока не иссякли слезы…

Даже сейчас, полтора месяца спустя, Джейн не могла без содрогания думать об ужасной сцене. Ей было трудно поверить, что она накричала на него. Но Фернан сам довел ее до этого…

А тогда Джейн даже не помнила, сколько времени провела в туалетной комнате — двадцать минут или два часа. Вышла она оттуда тщательно причесанная и подкрашенная, в твердой уверенности, что Фернан давно уехал домой. Но он ждал ее в другом конце коридора, прислонившись к снежно-белой стене.