Лайза Хоган - Во имя любви

Фелиса села на стул и обхватила колени руками. Голова шла кругом, но желание узнать правду было сильнее.

— Расскажите мне все. С самого начала. Прошу вас.

Взгляд Алекса так и впился в нее. Он будто искал что-то в глазах Фелисы. И она не отвела взгляда.

— Вы верите в то, что говорите. Значит, я тоже могу поверить. Я обещаю сохранить в тайне все, что вы мне расскажете, Бог свидетель. — И Фелиса перекрестилась в подтверждение своих слов.

На лице Алекса отразилось невыразимое облегчение. Неужели впервые за столько лет он сможет поведать кому-то о своих несчастьях? Даже если принцесса больше не сделает ничего, не скажет ни слова — за одну возможность выговориться он будет благодарен ей до конца дней своих.

— Вы кому-нибудь рассказывали о том, что с вами приключилось? — спросила Фелиса, как будто прочитав его мысли.

— Да, моей жене. Она единственная знала правду о проклятии. И пострадала от этого больше всех.

— Вы были женаты?

Фелиса почувствовала внезапный укол ревности. Она понимала, что это было очень давно, что жена его уже несколько веков как мертва, и все равно упоминание о другой женщине в жизни Алекса ее почему-то ранило. Но это не мешало ей жалеть возлюбленного. Принцессе приходилось видеть мужчин, потерявших жен, например собственных отца и брата. Фелиса знала, как тяжело перенести такую потерю.

— Как ее звали?

— Неважно.

— Но я хочу знать.

— Зачем это вам?

Фелиса ответила, глядя ему в глаза:

— Алекс, теперь мне известно, почему вы так хорошо меня поняли. Вы помогли мне преодолеть мое одиночество, так дайте же мне возможность помочь вам преодолеть ваше. Хотя бы попытаться.

Алекс подошел к двери и запер ее изнутри. Потом вернулся к Фелисе, сидящей возле стола, и неожиданно встал перед ней на колени. Он закрыл глаза, стиснул ее узкие ладони в своих горячих руках и заговорил…

История его жизни заняла около двух часов. Сначала Алекс рассказывал с трудом, преодолевая себя. Потом разошелся и заговорил быстрее. Он то ходил по книгохранилищу, помогая себе жестами, то снова опускался на колени и продолжал рассказ у ног принцессы. Чем дольше слушала Фелиса, тем легче ей становилось поверить в его потрясающую историю. Когда Алекс дошел до описания своей жизни после проклятия, она поняла, что восхищается этим человеком так, как не восхищалась еще никем на свете. Его сила духа поражала ее, а повествование о десятилетиях, проведенных в самопожертвовании, заставило навернуться на глаза слезы сочувствия.

Теперь она знала, откуда взялись шрамы на теле Алекса. Средневековому рыцарю еще повезло, что он дожил до двадцати семи лет без более серьезных увечий. Особенно если учесть, что впервые Алекс участвовал в битве в пятнадцать лет и тогда же был ранен.

Когда же рассказ Алекса подошел к концу и он слегка дрожащим голосом поведал ей о последней неудаче, о том, что надежды больше нет, Фелиса не выдержала и разразилась рыданиями.

— Пожалуйста, не уезжай, — всхлипнула она, сползая со стула, так что они оба теперь оказались на полу. — Не может быть, чтобы не осталось выхода. Наверняка мы найдем какое-нибудь средство, книгу о снятии проклятий, что угодно… Я поручу тебя заботам моего личного врача, он ни о чем не будет спрашивать, если я прикажу. Он вылечит твою головную боль. Не могу видеть, как ты страдаешь! Разве ты мучился не достаточно?

— Не знаю, — глухо ответил Алекс, сжимая ее руку в своей. — Может, я еще не сполна расплатился. Ведь из-за меня умер невинный человек, из-за меня и моей гордыни.

— Ты о мальчике? Наверняка Барнабе спас его! Ты не должен сам себя карать, это дело не людей, но Господа!

— И все-таки я должен уехать, — ответил Алекс с неизбывной болью в голосе. — Ты не понимаешь, на что обрекаешь себя, связываясь со мной. Даже невинный эпизод в Оксфорде тебя глубоко ранил, а тут…

— Мне наплевать! — горячо воскликнула принцесса, вскакивая. — Пусть говорят что хотят! Я никуда тебя не отпущу, потому что люблю тебя. Я поняла совсем недавно, что жизнь без тебя — не жизнь!

— Именно этого я и боялся, — прошептал Алекс, закрывая лицо руками. — Я уже разрушил жизнь моей жены только потому, что она предпочла остаться со мной, несмотря на проклятие. И я не допущу, чтобы с тобой случилось то же самое.

Он встал и нежно провел пальцами по щеке принцессы. Щека была мокрой от слез.

— Я тоже люблю тебя, Фелиса. За всю свою жизнь я никого так не любил, даже мою жену. И именно поэтому я уеду, прямо сегодня. Я хочу, чтобы ты жила нормальной жизнью, не прячась от людей и не боясь пересудов. Чтобы ты была свободна, любима и сама дарила любовь. Но не мне. Мне, возможно, суждено прожить еще несколько тысяч лет и не преодолеть проклятия. Мой крест я понесу в одиночку, потому что никто не сможет мне помочь. Я уезжаю. Прости, что позволил тебе полюбить меня.