Борис Бедный - Девчата

Ксан Ксаныч помог Наде вылезть на улицу через незастекленное окно и сам вылез вслед за ней. Но уйти так быстро от дома, где вскоре начнется его долгожданная семейная жизнь, Ксан Ксаныч был просто не в состоянии. Он замешкался у окна и направил луч фонарика в глубь комнаты.

– Стол, Надюша, лучше к окну придвинуть: будем летом чай пить и на улицу смотреть – вроде кино!

– А может, посредине? – предложила Надя, заражаясь уверенностью Ксан Ксаныча. – А то как-то голо будет в комнате.

– Можно и посредине, – покладисто согласился добрый Ксан Ксаныч. – Мы еще подумаем, Надюша, не завтра ведь переезжать…

Парень на Камчатке громко сказал:

– Не было ее тут, Вадим Петрович.

Дементьев, чем-то расстроенный, поравнялся с Ксан Ксанычем и Надей.

– Добрый вечер… Надя, вы Анфису не видели?

– На дежурстве она, должно быть.

– Нету ее там… И где она от меня прячется?.. Извините.

Дементьев ушел. Ксан Ксаныч осуждающе посмотрел ему в спину:

– И чего он за Анфиской бегает? Подмочит она ему репутацию.

– Да не в репутации тут дело!– с досадой сказала Надя. – Любит он ее…

– Любовь, она, конечно… – виновато пробормотал Ксан Ксаныч, снова зажег фонарик, заглянул в окно и озабоченно покачал головой: – А потолок все-таки низковат!

Надя шагнула вдруг к своему жениху, горячо и неумело обхватила его шею руками и поцеловала.

– Бог с ним, с потолком, Ксан Ксаныч! И чего мы ждем? Давай поскорей поженимся, а то я чего-то бояться стала… Прямо завтра и поедем в загс, а, Ксан Ксаныч?

Как всегда в минуты волнения, Ксан Ксаныч затоптался на одном месте.

– Ну что это за семейная жизнь у нас будет? Ты в одном общежитии, я в другом… Потерпим еще, Надюша, больше терпели. Теперь уж недолго осталось: сама слышала, что Вадим Петрович говорил.

– Ну смотри, Ксан Ксаныч, смотри…

Лихорадочно спеша, Анфиса бросала платья в раскрытый чемодан. Тося безмятежно спала на своей койке среди вороха раскиданных учебников, свернувшись калачиком и заслонившись от яркой лампочки надежной хрестоматией по литературе. Задетое рукой Анфисы, парадное зеркало с грохотом упало с тумбочки и разбилось. Тося села на койке, протерла глаза.

– Девочки, какой я сон видела-а!.. Анфиса, ты чего? – Отстань!

– Зря ты в другую комнату перебираешься… У нас лучше! – убежденно сказала Тося.

Анфиса сорвала наволочку с подушки, скомкала ее и кинула в чемодан.

– Да ты, никак, совсем уезжаешь!– догадалась вдруг Тося. Мягко ступая по полу ногами в чулках, она подошла к Анфисе, робко дотронулась до ее локтя. – Не уезжай, слышь?

– Пусти… В каждую дырку затычка!

– Это все из-за меня, да? – со страхом спросила Тося и зажмурилась. – Если уж так сильно Илью любишь, что не жить тебе без него, лучше я уеду, хочешь?

Анфиса удивленно посмотрела на Тосю, будто впервые ее увидела.

-Вот ты какая… – Она вдруг позавидовала зеленой Тосиной молодости. – Ох и глупая ты еще! Не нужен мне твой Илья, владей им на здоровье.

Тося облегченно перевела дух. Анфиса смахнула с тумбочки в чемодан всю свою парфюмерию, протянула Тосе маленький флакончик:

– На, твой любимый… с царапиной!

Тося покорно взяла флакончик, машинально понюхала. Анфиса захлопнула крышку чемодана, щелкнула замком.

– А Вадим Петрович? – ужаснулась Тося. – Если б меня так любили, я бы ни за что не уехала! Разве можно так?

– Добрая ты, Тоська! И он меня любит, и я его больше жизни, а вот…

Анфиса пнула ногой чемодан.

– Но почему, Анфиска? Говорят, он тебе, это самое, всепростил?

– Эх, Тоська!

Анфиса бессильно опустилась на развороченную свою кровать. Тося подсела к ней.

– Через гульбу мою он перешагнул, а я ему новый гостинец приготовила…

– И охота тебе? – пристыдила Тося. – Терпеть не могу, когда люди на себя наговаривают!

Анфиса устало покачала головой:

– Никто не знает, тебе первой откроюсь… В общем, доигралась я: не будет у меня детей. Хоть сто лет проживу– не будет! В прошлом году аборт делала у одной знахарки, и вроде все хорошо обошлось, а вот надо же… Выходит, и не женщина я уже, а так, пустая оболочка… Все одно к одному ложится, здорово кто-то планирует!

Тося с ужасом смотрела на Анфису.

-Что, страшно? – Анфиса горько усмехнулась и запоздало спросила: – И чего мы с тобой все ругались?

Она потрепала Тосю по плечу. Было сейчас в ее отношении к Тосе что-то очень взрослое, ласковое, почти материнское.

– В общем, обманула меня жизнь, Тоська: сначала простой прикинулась, а теперь вот так обернулась… Я, дура, все думала: врут люди про настоящую любовь, сказочку красивую сочинили, чтоб скотство свое прикрыть. А теперь вижу: есть она, есть! Другим – в радость, а для меня – мука горькая… Знаю, смешно это и против науки, а в последние дни мне все мерещится: измывалась я над любовью ¦– вот она и подкараулила меня, за все прежние штуки мои отомстила… Если б мне кто раньше сказал, что я Вадим Петровича встречу, – я бы совсем по-другому жила, его дожидалась… Нет, не сказали!