Борис Бедный - Девчата

Еще меньше манил ее клуб с танцевальной своей толкотней. Но и на крыльце торчать, привлекая всеобщее внимание, тоже приятного было мало, и Анфиса, сбежав со ступенек, бесцельно побрела по улице.

Чтоб не встречаться с лесорубами, она свернула в переулок и лицом к лицу столкнулась с хмурым Ильей, сторонкой пробирающимся к себе в общежитие. Занятые своими мыслями, они молча разминулись и тут же оба враз остановились.

– Здравствуй, Илюша, – невесело окликнула Анфиса. – И ты уже меня не узнаешь?

Илья невольно огляделся по сторонам, поймал себя на том, что боится, как бы Тося не увидела его вместе с Анфисой, и тут же разозлился на себя, а еще больше на Тосю, которая сделала его таким трусом. Он решительно шагнул к Анфисе.

– Не бойся, – снисходительно и лишь самую малость насмешливо сказала Анфиса, разгадав все тайные его опасения. – В школе она сейчас, не увидит… А ты что ж не занимаешься?

Илья махнул рукой, зачеркивая всю свою недавнюю образцово-показательную жизнь.

– Отзанимался я!.. Ты-то чего сумная? Слышал, инженер души в тебе не чает.

– Устарели твои новости, Илюша. Нашлись добрые люди, порассказали ему обо мне.

– Вот оно что…

Илья увидел вдруг в горемычной Анфисе товарища по несчастью. Но ему, несмотря на все его беды, было все-таки легче: он все еще надеялся, что гордая Тося сменит гнев на милость, а Анфиса, кажется, порастеряла уже все свои надежды. Илья подивился тому, что жизнь снова, совсем на другом своем повороте, свела его с Анфисой и перебросила между ними зыбкий мостик.

И, как встарь, Илья опять невольно сравнил Анфису с Тосей, но на этот раз в душе у него шевельнулась неприязнь к пронырливой Тосе. Ловко она устроилась! Ей все помогают наперебой, а неудачливой Анфисе никто не только руки не протянет в трудную минуту жизни, но даже и не посочувствует.

Что же, им с Анфисой пропадать теперь, если в прошлом наломали они по неведенью дров и не сумели вычертить свою жизнь по прямой линейке? Легко Тосе с Дементьевым осуждать их! Один учился чуть ли не до седых волос, высиживал диплом в инженерном инкубаторе, а другая в неполные свои восемнадцать лет просто и нагрешить-то еще не успела. Оба они – и ревнивый Дементьев, и придирчивая Тося – показались Илье самыми настоящими чистоплюями, больше всего озабоченными тем, чтобы пройти по жизни, не запачкав ног…

Наигрывая на гармони, в переулке показался Сашка. Катя висела у него на руке и пела частушку!

Твои серые глаза Режут сердце без ножа…

Проходя мимо Анфисы, Катя обернулась через плечо, спросила с ехидцей!

– Старая любовь не забывается?

И Анфиса не осталась в долгу:

– Нужно в школу ходить, раз записалась.

– А нашему классу повезло,– поделилась Катя ученической своей радостью.– Марь Степанна заболела!

– Живут люди!..– позавидовал Илья чужому счастью.– А мы с тобой как проклятые. Все у нас наоборот получается: не любили– веселились, а полюбили

– и хоть плачь… До чего же интересно жизнь закручена: прямо как коленчатый вал!

Анфиса посочувствовала Илье:

– Да, неуклюже у тебя с этим спором вышло.

– И черт меня дернул! –Илья замялся.– Как думаешь, простит она меня когда-нибудь?

А кто ж ее знает? Вообще-то она не мелочная.

Я к ней все приглядываюсь… Знаешь, в ней и в самом деле что-то такое есть.

Наконец-то и Анфиса признала Тосю!

-Вот видишь!– обрадовался Илья, но тут же и осекся, припомнив, что эта самая хваленая немелочная Тося гонит его от себя, как собаку, и никак не хочет понять, что спорил на нее один Илья, а расхлебывать его грехи приходится совсем другому, недавно народившемуся. Любила бы – так небось поняла.

-Ты поговори с ней по-хорошему,-посоветовала Анфиса. –Так, мол, и так… Не узнаю я тебя, будто робеешь ты перед Тоськой.

– Оробеешь тут! Сначала вроде нравился я ей, а теперь – как отрезало… Ледышка у нее вместо сердца!

Анфиса снисходительно усмехнулась;

– Знаем мы эти ледышки! Ты хоть сам-то не замерзай. Докажи, что любишь ее, ничего для нее не пожалеешь. Ну, подари ей что-нибудь.

Она разговаривала с Ильей так терпеливо и покровительственно, словно была старше его лет на двадцать. Илья встрепенулся было, но тут же сник.

– Не возьмет она от меня ничего… Это знаешь что за человек? – и, восхищаясь против воли Тосей, и осуждая ее за жестокий нрав, сказал он.

– А ты все-таки попробуй, – настаивала Анфиса, жалея запутавшегося Илью. –Она хоть и бойкая на язык, а разум у нее еще детский, да и не баловали ее в жизни подарками… Я знаю, ей часы давно хочется, только не с простым стеклом, а с увеличительным.