Борис Бедный - Девчата

Они одновременно потянулись к кульку и столкнулись руками.

– Дядь Вадим, почему индейцы в Америке живут? – спросил Петька. – Индейцы должны жить в Индии!

– А это ты у Христофора Колумба спроси, – посоветовал Дементьев.

В дверь постучали – сначала тихо и тут же, беспричинно обозлясь, заколотили изо всей силы.

– Входи, открыто! – беспечно крикнул Дементьев. Дверь распахнулась, и в комнату вошла Анфиса – обиженная, злая, готовая скандалить.

– Как вам не стыдно?! – едва переступив порог, накинулась она на Дементьева. – Договорились идти в кино, я, как дура, ждала, билеты купила, а вы…

Она бросила на стол скомканные билеты – вещественное доказательство дементьевского вероломства.

– А разве вам не передавали? – огорчился Дементьев. – Я заходил на коммутатор, вас не застал… А в кино никак сегодня не мог, Анфиса, поверьте! Срочная работа: завтра в леспромхозе важное совещание, вот готовлюсь к бою…

Он кивнул на стол и затряс в воздухе логарифмической линейкой, пытаясь защититься от гнева « Анфисы, убедить ее, что никак не мог пойти сегодня в кино.

– Надо было предупредить, – уже сдаваясь, но все еще хмуро сказала Анфиса. – Вот здесь, значит, вы и живете?

Она с любопытством оглядела по-холостяцки неустроенное и запущенное жилище инженера. Дементьев заметался по комнате, пытаясь навести хоть какой-нибудь порядок: валенки он запихнул под кровать, сорвал с табуретки перед печкой носки, не нашел, куда положить их, и сунул в карман, ногой сгреб дрова, разбросанные на полу, перевернул подушку на кровати.

– Поздно, Вадим Петрович, поздно! – поддразнила его Анфиса.

– Петя! – бодрым голосом обратился Дементьев к маленькому Чуркину. – Не пора ли тебе домой? Ведь ночь уже на дворе, мамаша беспокоится…

– Моя? – не поверил Петька своим ушам. – Ничуть она не беспокоится. Спит и во сне видит, когда я совсем из дому сбегу, сама говорила!.. Ты мне еще ничего про индейцев не рассказал.

– Перенесем, брат, индейцев на завтра. Приходи пораньше, я тебе расскажу, как они на бизонов охотятся.

– А не обманешь?

– Петя, слово мое – закон!

Дементьев клятвенно положил руку на сердце. Успокоенный Петька слез с кровати, накинул тулупчик и, демонстративно не замечая Анфису, запустил на прощание руку в кулек с пряниками.

– До свиданья, дядь Вадим.

– Бывай здоров, Петя!

Дементьев, как взрослому, пожал Петьке руку.

– И охота вам возиться с ним? – осудила Анфиса, когда дверь за Петькой закрылась. – Нашли себе дружка!

– А у меня к таким ребятам особый интерес, – виновато сказал Дементьев, помогая Анфисе снять шубку. – Любопытный они народец! Вот и в одно время с нами живут, а другое уже поколение. Жить им дальше нас, умнее, чище… Ну, да мы об этом как-нибудь еще поговорим. А теперь вы посидите минут десять, я расчетец один прикончу, и чай будем пить. Ладно?

Дементьев поставил чайник на электроплитку и вернулся к логарифмической линейке. А Анфиса обошла комнату, провела пальцем по полочке над умывальником и убедилась, как и предполагала, что пыль там есть, и даже мохнатая. С решительным видом Анфиса засучила рукава своего красивого джемпера и взялась за уборку комнаты.

– Зачем вы? – обеспокоился Дементьев. – Мне, право, неловко…

– Считайте себе на здоровье и помалкивайте, – посоветовала Анфиса, уверенная в своем праве наводить порядок в этой комнате. – Поимейте в виду, я вас еще за кино не полностью простила!

Она затопила печку, по-своему переложила все вещи в тумбочке, подмела пол веником из еловых лап, вытерла всюду пыль.

Увлекшись вычислениями, Дементьев опять зафальшивил:

Полюбила меня не любовью…

– Что это вы там поете? – поинтересовалась Анфиса.

– Да вот привязалось сегодня с утра… Бывает с вами такое?

– Бывает.

– А… пряники вы тоже любите? – Дементьев живо схватил кулек и протянул Анфисе. – Я на первом курсе полстипендии на пряники тратил.

..– Люблю! – призналась Анфиса, и они порадовались тому, что привычки и вкусы их совпадают.

Анфиса отыскала в углу комнаты рулон синей бумаги, накрыла ею тумбочку и полку над умывальником и даже вырезала ножницами по краям зубчики. А неказистый жестяной умывальник она замаскировала газетами, соединив их канцелярскими скрепками.

Глядя сейчас на Анфису, никак нельзя было поверить, что она всячески отлынивала от уборки комнаты в общежитии, когда наступал ее черед дежурить. Вот подивилась бы Тося, если б увидела, как старается лентяйка Анфиса! Она работала так увлеченно и самозабвенно, будто всю свою прежнюю, не очень-то правильно прожитую жизнь только и мечтала о том, чтобы убирать комнату Дементьева.