Борис Бедный - Девчата

– Да ну тебя!

Анфиса притворно нахмурилась.

– Красивей тебя у меня еще не было, – признался Илья.

– Ох и комплиментщик ты! И ко мне ключик подобрал? – насмешливо спросила Анфиса, но глаза у нее подобрели.

Илья распечатал коробку пастилы.

– Угощайся, твоя любимая – бело-розовая.

И снова затрезвонил телефон. Анфиса держала трубку близко от уха Ильи, и тот услышал, как простуженный бас в трубке спросил:

– Как у вас с планом?

– Перевыполняем! – игриво ответила Анфиса, запуская руку в коробку с пастилой и прижимаясь к Илье плечом.

– Ну его к лешему! – разозлился Илья. – Нашел время о плане спрашивать.

Он водворил трубку на место, отшвырнул окурок к печке и решительно обнял Анфису. Илья позабыл уже о тенях, а они продолжали жить своей отраженной, передразнивающей людей жизнью. Тень Ильи обняла на полу тень Анфисы. Головы теней сблизились в поцелуе, и губы их встретились там, где на жестяном листе у печки валялся скрюченный окурок.

Тося бойко орудовала черпаком, наполняя миски лесорубов. Украдкой она поглядывала по сторонам, удивляясь, куда это запропастился Илья. Его не было видно ни в очереди, ни за столом среди обедающих. Вот и последний лесоруб отошел от котла. Тося с беспокойством осмотрелась вокруг.

– А где же… это самое, наш передовик? – спросила она у мастера Чуркина.

Чуркин махнул рукой в сторону делянки:

– Звали –• не пошел. Деньгу твой передовик зашибает. Они, передовики, насчет денег лютые!

Тося прислушалась и за ближним звяканьем ложек различила далекий грохот сваленного дерева. Она живо налила щей в армейский котелок, прижившийся на кухне, в крышку от котелка горкой наложила каши, завернула самую поджаристую горбушку хлеба в чистое полотенце и, придав лицу строгое и независимое выражение человека, выполняющего свой долг, храбро двинулась в лесную чащобу. Головы всех обедающих девчат враз будто ветром повернуло вслед Тосе. Осуждающий шепоток прошелестел над столом. Вот люди, делать им нечего.

На трелевочном волоке Тосю переняла быстроногая Катя.

– Ты куда это правишься? – прокурорским голосом вопросила она, глядя на котелок, из которого валил пар.

– Да так… Не все пообедали… – Тося качнула котелком в сторону делянки. – Срочная работа…

– Срочная! – передразнила Катя и погрозила Тосе кулаком. – Чует мое сердце, ты и на Камчатку срочно побежишь!

– Ну и что? – захорохорилась Тося, перекладывая котелок из одной руки в другую. – Кажется, совершеннолетняя…

Катя осуждающе покачала головой и сказала убежденно – на правах человека, который никогда не делал ошибок в своей жизни:

– На Камчатке можно только с одним человеком сидеть. С одним, понятно?

– Для наглядности Катя показала Тосе оттопыренный палец. – Семь раз отмерь, а потом иди. Вот как я с Сашей, бери с нас пример!

Катя нежно посмотрела на палец, олицетворяющий сейчас разлюбезного ее Сашку, заметила пятнышко, звучно плюнула и старательно вытерла о ватник.

– А будешь… – Катя презирающе оттопырила второй палец, обвязанный тряпочкой, а вслед за ним веером распустила всю пятерню. – Получится, как у Анфисы. Ты этого добиваешься?

Тося испуганно замотала головой. Кате понравилось, как покорно слушает Тося ее наставления, она смилостивилась над ней и подтолкнула к делянке:

– Одна нога там – другая здесь. Держись за меня, не пропадешь!

Тося благодарно закивала головой и припустила по волоку, развороченному тяжелыми тракторными возами.

На опустевшей делянке одинокий Илья переходил от дерева к дереву и валил их чудо-пилой.

– Чего ж ты обедать не идешь? – строго спросила Тося, держа котелок за спиной.

– Некогда! – буркнул Илья, уголком глаза наблюдая за Тосей. «Прибежала!» – Конец года, а план тютю!

– Вот оно что-о!.. – почтительно протянула Тося.– Ну, знаешь, хоть ты и передовик и портрет твой в клубе висит, а так тоже нельзя: план планом, а поесть надо.

Тося засуетилась, раскинула на пенечке свою скатерть-самобранку и расставила принесенную снедь.

– Иди сюда! – позвала она Илью тоном радушной хозяйки, осмотрелась вокруг и пожалела: – Вот только сесть негде.

С недовольным видом человека, которого оторвали от работы, Илья взглянул на пенек, сервированный Тосей. Глаза его прикованно застыли на парующем котелке.

– Что там у тебя? – придирчиво спросил он.

– Щи.

– Все щи да щи… – проворчал Илья, не желая так быстро сдаваться. Он с усилием оторвал глаза от вкусного котелка, сглотнул набежавшую слюну и неожиданно для себя самого поинтересовался: – С мясом?