Даниэла Стил - Саманта

Мать беспомощно стояла рядом, а Джордж призвал на помощь все свои профессиональные навыки и попытался утешить Саманту. Но она только еще громче закричала, и мать умоляюще взглянула на мужа: дескать, пойдем.

— Может быть, нам стоит вернуться и поговорить об этом попозже… — Она медленно пятилась к двери. — Тебе нужно побыть немного одной, Саманта, привыкнуть… у нас будет много времени, чтобы все обсудить, до завтра мы не уедем, да и потом, врачи считают, что до мая или даже до июня ты все равно отсюда не выйдешь.

— Что — о? — это был последний вопль отчаяния.

— Саманта…

Сэм показалось, что мать опять кинется к кровати, и она чуть не зарычала как зверь.

— Уходите… ради Бога, уходите… пожалуйста… — Сэм начала неудержимо рыдать. — Уходите же!

Они повиновались, и внезапно она осталась одна в пустой палате, по которой разносилось эхо их слов. Через полчаса медсестра, зашедшая к Саманте, увидела, что она в отчаянии пытается перерезать себе вены на руках тупым краем пластмассового стаканчика.

Эти раны зашили парой стежков, а вот душевные раны, которые Саманте нанесли мать и отчим, заживали в течение нескольких месяцев.

— Ну, как дела, детка? — Чарли стряхнул с воротника снег, снял пальто и кинул его на стул. Даже в бороде и в волосах Чарльза белели снежинки. — Ну?

Он испытующе посмотрел на Саманту, она пожала плечами.

— А чего ты ожидал? Что я буду ждать тебя, сидя в инвалидном кресле, но при этом в розовой балетной пачке и, когда ты зайдешь, начну кружиться в танце?

— Ой — ой — ой! По — моему, мы сегодня просто обворожительны, не правда ли?

— Иди ты в…

Чарли задумчиво поглядел на часы.

— Да я бы с удовольствием, но Мелли ушла в школу на родительское собрание, да и у меня вообще‑то нет свободного времени. В два часа мне нужно встретится с клиентом.

— Очень смешно.

— У тебя шутки еще более убогие.

— А у меня пропало чувство юмора. Что ж, такова жизнь. Мне всего тридцать один год, а я уже инвалид. В этом нет ничего забавного, веселого или остроумного.

— Да, но совершенно необязательно жалеть себя с утра до ночи.

В таком состоянии Сэм пребывала уже три с половиной месяца. С того самого дня, как идиот — отчим сообщил ей страшное известие. Теперь пластиковый лонгет был снят, Саманте уже дали костыли, и она сидела в инвалидной коляске. Однако началось самое сложное: изнурительные многомесячные занятия, на которых Сэм предстояло либо научиться жить со своим увечьем, либо — нет…

— Вовсе не следует рисовать себе будущее в таких черных тонах, Сэм. Ты совсем необязательно должна быть «беспомощной калекой», по выражению твоей матери.

— Не должна? Но почему? Ты что, сотворишь чудо, и я опять обрету власть над своими ногами? — Сэм постучала по ним, словно то были два куска старой резины.

— Нет, этого я сделать не могу, Сэм, — Чарли говорил ласково, но твердо. — Однако ты владеешь своим умом, руками и… — он усмехнулся, — языком. А этим можно очень много достичь, если, конечно, захотеть.

— Вот как? И чего же?

Чарли был готов к такому разговору.

— Видите ли, мисс Зануда, я принес вам сегодня подарочек от Харви.

— Если мне передадут еще хоть одну коробку шоколадных конфет, я закричу!

Сэм говорила, как капризный ребенок, Чарли не узнавал ее. И все же надеялся, что она привыкнет. Врачи уверяли, что со временем она, вероятно, придет в себя. Хотя привыкнуть к своему увечью безумно трудно, особенно когда речь идет о такой красивой молодой женщине, как Сэм…

— Никаких конфет он тебе не передавал, дуреха. Харви передал тебе работу.

В глазах Сэм промелькнуло удивление.

— То есть как?

— А так. Вчера Харви поговорил с твоими врачами, и они сказали, что ты вполне можешь тут поработать. Я принес тебе диктофон, ручку и бумагу. Харви хочет, чтобы ты внимательно просмотрела три папки…

Он собрался было уйти, но Сэм вдруг откатилась от него, повернулась спиной и почти зарычала:

— Какого черта мне этим заниматься?

Однако Чарли решил, что она слишком долго играет в эту игру.

— Потому что ты уже Бог знает сколько времени бьешь баклуши! Потому что у тебя хорошие мозги. Ты могла бы умереть, но не умерла, Сэм. А значит, нечего бездарно разбазаривать дарованную тебе жизнь!

Чарли рассвирепел; Сэм же, наоборот, притихла и спросила уже спокойнее:

— С какой стати я должна что‑то делать для Харви?

— А с какой стати он должен что‑то делать для тебя? С какой стати он дал тебе пятимесячный отпуск после того, как от тебя ушел муж? А потом не пожалел денег, чтобы перевезти тебя домой, когда с тобой случилось несчастье? Я вынужден напомнить тебе, что ты до сих пор куковала бы одна в Денвере, если бы не Харви… А потом с какой стати он дал тебе неограниченный отпуск по болезни и дожидается, пока ты вернешься на работу?