Даниэла Стил - Саманта

В субботу Сэм пригласила своего маленького друга Алекса на ленч; они сидели на солнышке, каждый в своем инвалидном кресле. Оба заказали хот — дог и картофель, жаренный во фритюре, а потом Саманта сводила Алекса в кино. Они сидели рядом в проходе «Радио Сити», и малыш округлившимися глазами смотрел на экран. После того как в конце дня она отвезла его матери, ей стало немножко грустно, и она поспешила укрыться у Мелли, где можно было поиграть с малышкой. И вот когда Саманта осторожно катилась на своем кресле по комнате, маленькая Сэм вдруг встала и на цыпочках, взмахивая ручками, пошла за ней. «Большая Сэм» — так в присутствии малышки называли Саманту — ахнула от изумления. Потом малышка, что‑то лепеча, упала на ковер, и Сэм позвала Мелли, которая появилась в тот самый момент, когда девочка опять сделала несколько шажков. А ведь ей было всего десять месяцев!

— Она ходит! — неизвестно к кому обращаясь, крикнула Мелли. — Она ходит… Чарли! Сэм уже ходит…

Потрясенный Чарли — он не понял, что речь идет о девочке, — заглянул в комнату. Сэм подняла глаза, из которых градом лились слезы, а затем, улыбнувшись, показала на смеющегося ребенка.

— О да, она ходит.

В тот год агентство «Крейн, Харпер и Лауб» получило еще одну премию Клио — за другой рекламный фильм Саманты, а к концу года благодаря ей у фирмы было еще два более крупных заказа. Пророчества матери Сэм, предвещавшей ей зловещую участь, не сбылись. Сэм работала еще активнее прежнего, легко справлялась с домашним хозяйством, виделась с друзьями и время от времени ходила по субботам в кино с Алексом, которому уже исполнилось семь лет. В целом Сэм была довольна своей жизнью. Она радовалась тому, что живет на свете… радовалась тому, что ей удалось выжить. И все же не совсем понимала, как будут дальше развиваться события. Харви до сих пор занимал должность творческого директора. Он по — прежнему грозился уйти на пенсию, но Сэм в это не верилось. Не верилось вплоть до первого ноября, когда он вызвал ее к себе в кабинет и рассеянно указал на кресло.

— Присаживайся, Сэм.

— Да я уже сижу, Харви, спасибо, — Сэм усмехнулась, а Харви сначала смутился, а потом захохотал.

— Не нервируй меня, Сэм… Черт побери, я должен тебе кое- что сказать… вернее, нет… попросить…

— Неужели вы решили наконец‑то мне сделать предложение?

Это у них была такая вечная шутка. На самом деле Харви счастливо жил со своей женой уже целых тридцать два года.

— Да ну тебя! Я с тобой серьезно сейчас говорю. Сэм, — Харви посмотрел на нее даже с некоторой свирепостью, — я твердо решил это сделать. Первого января я ухожу на пенсию.

— И когда это вам пришло в голову, Харви? Сегодня утром? — Сэм все еще улыбалась. Она давно не относилась серьезно к его угрозам и была вполне довольна своей работой. За последние годы ее зарплата существенно увеличилась, и вдобавок компания «Крейн, Харпер и Лауб» отнеслась к ней с такой добротой и пониманием в тяжелую минуту жизни, что Сэм чувствовала себя перед ней в неоплатном долгу. Должность Харви была ей не нужна.

— Может, вам просто нужно отдохнуть? Поезжайте с Мэгги на Рождество в теплые края, на какой‑нибудь остров в Карибском море. А когда вернетесь, опять будете паинькой, засучите рукава и приметесь за работу.

— Я не хочу! — Он вдруг заговорил, как капризный ребенок. — Понимаешь, Сэм? В пятьдесят девять лет я вдруг задался вопросом: а что это я здесь делаю? Кому, черт побери, нужна эта реклама? Кто через год вспомнит что‑нибудь из наших «творений»? А я трачу на нее свои последние годы, которые мог бы провести с Мэгги. Просиживаю штаны за письменным столом! Все, я больше не желаю! Я хочу вернуться домой, Сэм, вернуться, пока не поздно. Пока у меня есть шанс насладиться жизнью, пока мы с Мэгги не заболели и не умерли. Я никогда так не рассуждал, но на следующей неделе, во вторник, мне стукнет шестьдесят, и я вдруг начал задумываться. В общем, я твердо решил уйти на пенсию, и ты меня не отговоришь, потому что я тебе не позволю. Я позвал тебя сюда для того, чтобы спросить, хочешь ли ты занять мое место. Если хочешь — то пожалуйста, оно твое. Но в принципе мой вопрос — это чистая формальность, потому что оно будет твоим в любом случае, независимо от твоего желания.

Потрясенная, Сэм какое‑то время молчала, не зная, что ответить, а потом пробормотала:

— Ну и речь вы произнесли, Харви!

— Я говорил абсолютно серьезно.

— Что ж, в каком‑то смысле вы, как это ни странно, правы…