Даниэла Стил - Свадьба

— Если не веришь, я как-нибудь возьму тебя с собой.

— Ладно. Пойду с удовольствием.

Аллегра сияла. Как обычно, Алан выручил ее и сумел поднять настроение, ей не придется идти на церемонию награждения одной. Алан Карр — единственный друг, на которого она всегда могла положиться.

— Во сколько за тобой заехать, Золушка?

По голосу Алана чувствовалось, что он тоже доволен. Ему всегда нравилось появляться на людях с Аллегрой.

— Церемония начинается довольно рано. Можешь заехать в шесть?

— Могу.

— Спасибо тебе, Алан, — искренне сказала Аллегра. — Я тебе очень признательна.

— Ради Бога, не вздумай меня благодарить! Ты заслуживаешь кавалера получше, скажу даже, что ты заслуживаешь, чтобы с тобой пошел тот обормот — если уж тебе так хочется. Так что не благодари. Лучше думай о том, как мне повезло. Что тебе действительно необходимо, так это побольше нахальства. Как, скажи на милость, ты ухитрилась сделаться такой скромницей? Ты для него слишком умна. Эх, будь моя воля, я бы научил этого придурка уму-разуму. Он сам не понимает, как ему посчастливилось. В Сан-Франциско ему, видите ли, понадобилось…

Алан еще что-то пробормотал, и Аллегра снова расхохоталась. Теперь она чувствовала себя гораздо лучше.

— Ну все, Алан, мне пора на работу. Увидимся в субботу. И сделай милость, попытайся не напиваться, ладно?

— Не будь такой занудой! Неудивительно, что ты осталась без кавалера.

Аллегра и Алан добродушно подтрунивали друг над другом. Алан любил выпить, но никогда не напивался пьяным и тем более не скандалил. Им просто нравилось пикироваться друг с другом. После разговора с Аланом Аллегра снова почувствовала себя человеком и поехала на работу в приподнятом настроении, совсем не таком подавленном, какое было с утра. Заряд оптимизма сохранился у нее на весь день. Она встретилась с двумя агентами, занимающимися турне Брэма, уточнила с охранной фирмой некоторые вопросы, касающиеся безопасности дома Кармен, затем побеседовала с одной клиенткой по поводу доверительного фонда на имя ее детей и к середине дня с удивлением обнаружила, что за все это время ни разу не вспомнила о Брэндоне. Она все еще не могла спокойно думать о том, что Брэндон отказался пойти с ней на вручение «Золотого глобуса», но по крайней мере теперь она уже не так переживала по этому поводу. Если задуматься, она вела себя глупо. В конце концов, Брэндон имеет право повидаться с детьми. Может быть, он прав и им обоим действительно нужно больше думать о карьере, исполнять свой долг, а встречаться — когда на это останется время. Возможно, такая жизнь кажется не слишком романтичной, но сейчас для другой у них просто нет возможности. Пожалуй, все еще не так плохо, просто она действительно слишком требовательна, как иногда сетует Брэндон.

— Вы правда так думаете? — спросила доктор Грин ближе к вечеру того же дня, когда Аллегра пришла к ней на очередной прием.

— Честно говоря, сама не знаю, что я думаю, — призналась Аллегра. — Мне кажется, что я знаю, чего хочу, а когда я поговорю с Брэндоном, мне начинает казаться, что я веду себя неразумно и жду от него слишком многого. Но так ли это? Может, я его просто пугаю?

— Интересное предположение, — бесстрастно заметила доктор Грин. — Почему вам кажется, что вы его пугаете?

— Потому что он не готов вкладывать в отношения столько, сколько я от него жду, или столько, сколько я сама готова ему отдать.

— Думаете, вы готовы на большее? Почему? — оживилась доктор Грин.

— Мне кажется, я бы хотела жить с ним под одной крышей, а его такая перспектива, по-моему, здорово пугает.

— Почему вы так решили? — Доктор Грин стала подумывать, что Аллегра делает успехи.

— Мне так кажется, потому что он каждый раз торопится вернуться на ночь в свою квартиру. Он старается не оставаться в моем доме, когда есть возможность вернуться к себе.

— Все дело в территории? Он хочет, чтобы вы поехали с ним?

— Нет. — Аллегра медленно покачала головой. — По его словам, ему нужно пространство. Как-то раз он признался, что когда мы просыпаемся вместе, он чувствует себя женатым, а он уже был женат и весьма неудачно, чтобы повторять эксперимент еще раз.

— Ему либо придется над этим поработать, либо он останется один до конца дней. Выбор за ним, но что бы он ни выбрал, это повлияет на вашу совместную жизнь.

— Я знаю, но мне не хочется его торопить.

— Какая уж тут спешка, два года — достаточно большой срок, — заметила доктор Грин с оттенком неодобрения. — Ему пора принять какое-то решение и, возможно, что-то изменить. Если, конечно, вы не хотите и дальше сохранять статус-кво. — Она всегда давала Аллегре возможность выбора. — Но если вы хотите именно этого, то и жаловаться не на что, не так ли?