Даниэла Стил - Свадьба

в глубине души до конца не верила, что отказ от родительских прав — лучший выход из положения. Как верно заметила Сэм, многие молодые люди обзаводятся детьми в восемнадцать лет, и ничего, живут. Из некоторых даже получаются вполне приличные родители.

— Нет, не думаю, — грустно сказала Блэр. — По-моему, оставить ребенка у себя означало бы только осложнить положение. А в наши дни, когда так часто встречается бесплодие, когда так много достойных людей страстно желают иметь ребенка, по-моему, было бы неразумно губить свою жизнь, одновременно лишая кого-то возможности стать родителями. Скажи на милость, как она будет о нем заботиться? Возьмет младенца с собой в студенческое общежитие? Оставит его со мной? И что мне прикажете делать с грудным ребенком, особенно сейчас? Мы слишком стары, чтобы растить ребенка, а Сэм слишком молода.

Аллегра печально улыбнулась:

— Видно, что ты не читаешь таблоиды. В твоем возрасте многие женщины становятся матерями при помощи донорской яйцеклетки, донорской спермы, оплодотворения в пробирке и еще бог знает какими способами. Ты вовсе не стара для ребенка.

Блэр даже передернулась.

— Может, некоторые женщины и проделывают все эти вещи, но только не я. Мне посчастливилось стать матерью четыре раза, но в моем теперешнем возрасте я не собираюсь выращивать еще одного младенца. Когда мне будет за семьдесят, он как раз дорастет до подросткового возраста — одного этого достаточно, чтобы свести меня в могилу.

Все трое грустно улыбнулись и сошлись во мнении, что отдать ребенка на усыновление будет лучше для всех, особенно для Саманты. Ей нужно поступать осенью в университет и продолжать жить дальше. Жаль только, что она не сможет присутствовать на торжественном вручении аттестатов. Блэр сказала, что ей придется пойти в школу, где учится Сэм, и в частной беседе обсудить сложившееся положение с директором. Это наверняка не первый подобный случай в школе, им должны пойти навстречу. Сэм — хорошая ученица, а учебный год почти закончился, по крайней мере в этом ей повезло.

— Я завтра позвоню Сьюзен Перлман — тому самому адвокату, о котором я говорила. Мы вместе учились на юридическом факультете, и я с ней время от времени встречаюсь. Она большой специалист в своем деле и очень придирчива к кандидатам на роль родителей. Вот уж не думала, что придется обращаться к ней по такому вопросу! Сегодня утром я уже оставила сообщение на автоответчике и завтра утром позвоню снова.

— Спасибо, Элли, — благодарно сказал Саймон. — Чем скорее мы решим эту проблему, тем лучше. Может, оно и к лучшему, что у Сэм такой большой срок. Еще четыре месяца — и все будет кончено, она сможет обо всем забыть.

«Если вообще когда-нибудь забудет», — с грустью подумала Аллегра, но промолчала.

Только в начале десятого Аллегра попрощалась с родителями и вернулась в Малибу. Джефф ждал ее с нетерпением. Он очень жалел Саманту, и когда Аллегра пересказывала ему события сегодняшнего вечера, слушал ее с искренним сочувствием.

— Бедняжке, наверное, кажется, что жизнь кончена. Да, начало не слишком хорошее. — Он покачал головой и вдруг признался: — Знаешь, однажды, когда я учился в колледже, одна девушка забеременела от меня. — Вспоминая случай пятнадцатилетней давности, он снова пережил давнее ощущение растерянности и отчаяния. — Это было ужасно. Она сделала аборт, но сколько было переживаний! Она была католичкой из Бостона, родители, конечно, ни о чем не узнали, но у нее чуть не случился нервный срыв. Нам обоим пришлось иметь дело с психологом, нашим отношениям пришел конец, но мы и сами едва не отдали концы. Может, у Саманты все будет лучше. Думаю, девушка из Бостона никогда не простила себя за тот шаг.

— Не знаю, по-моему, тут нет лучшего варианта, оба худшие.

Аллегра не могла не думать о том, что отказаться от ребенка — еще хуже, чем сделать аборт; и то и другое — слишком дорогая плата за ошибку. Как бы там ни было, Сэм всю жизнь предстоит расплачиваться за свое решение.

— Мне ее ужасно жаль, — сказала она, и Джефф сочувственно кивнул.

Позже Аллегра позвонила сестре. Настроение Сэм ей не понравилось. Младшая сестра сказала, что ее весь вечер тошнило, в кои-то веки она даже не ужинала. Аллегра велела ей беречь себя и постараться успокоиться. Блэр уже пообещала Саманте сходить с ней завтра к врачу, чтобы удостовериться, что беременность протекает нормально. Сэм уже не могла игнорировать свое состояние, теперь, когда правда открылась, ей больше не удастся забыть, что она носит ребенка. Она должна его выносить и отдать, сделать то, что все остальные считают для нее самым правильным. Ей казалось, будто она отдает им всем свою жизнь. Но им незачем об этом знать, ведь они желают ей только добра. Как-никак родители и старшая сестра проявили удивительное понимание, но от этого Саманте было не легче.