Галина Лифшиц - Блудная дочь

– Устал я от тебя, Полина. И Веру ты загнобила. Давай отдохнем, продышимся, потом посмотрим. Я не о себе. Я не вернусь. Я о Вере. Когда она сможет (если сможет), повидаетесь.

– Спасибо, Алеша, – заплескались рыдания.

Полина, кажется, не до конца поняла, что именно сказал ей Алексей.

Что ж, у нее будет время понять. Но вот исправить что-то… Не всегда получается.

Алексею надо было возвращаться на объект. Он собирался по пути подбросить дочь к Любе. Верочка предвкушала свидание с Михаэлой.

Все! Можно было тащиться по полуденным пробкам на любимую работу. С чистой совестью. Полдня почти пошло на разгадывание страшной тайны. Теперь бы без тайн. В обычном рабочем режиме, который сам по себе может человека с ума свести. Но главное: больше никаких пропаж, секретов и выяснений.

Так думал Михаил, заводя машину и направляясь в родную редакцию.

Однако кое-что завершить ему захотелось. Вот прямо сейчас. По ходу пьесы.

– Серег, – сказал он другу-сыщику, когда тот отозвался на его вызов. – Я тут подумал: давай вопрос об Ане закроем. Не полезу я в ее былую частную жизнь. Мне всего хватает. Я счастлив. Все у нас хорошо. А лезть без спроса за черту… Добра не будет.

– И я так думаю. Правильно решил, – убежденно согласился друг. – Чужая душа – потемки. И без разрешения там свет зажигать – гнилое дело.

– Уф. Гора с плеч! Ну, бывай тогда.

– Пока, Михей, бывай.

И вот теперь уже меня не кантовать! И никаких больше ребусов с кроссвордами не задавать! Только покой или привычный рабочий ритм.

Работа закрутила, завертела.

Но день этот был особенный. Такие выпадают всего один раз за всю человеческую жизнь. И то – далеко-далеко не каждому. И не от воли Михаила зависело, какие еще необыкновенные события всем им предстояло пережить.

Совсем уже скоро. Буквально через несколько часов.

– Ох, Томочка, дорогая, наконец-то я к тебе вырвалась, спасение мое! Никак не получалось: то одно, то другое, до пятое, до десятое.

– Жизнь такая у всех, Анастасия Витальевна. Сумасшедшая, нечеловеческая, окаянная просто жизнь. Так же нельзя. Надо же о себе в первую очередь подумать. Мы свалимся – кому будем нужны? Мужья больных жен не любят. Так они устроены.

– Ох, как они устроены, эти мужья, – вздохнула красивая холеная дама, неспешно раздеваясь за причудливой ширмой домашнего массажного кабинета.

Все менялось, все текло, государство развалилось, а она вот скоро двадцать пять лет все ходит к своей спасительнице Тамаре. Сначала по другим медицинским вопросам обращалась, потом Тома прошла массажную специализацию, и обнаружился у нее такой талант, что, кого бы Анастасия ни пробовала, ну, если за границей и к своему сокровищу не попасть, никто Тамарочке в подметки не годился. После нее возрождаешься, как Феникс из пепла. И к ней просто так с улицы не проникнешь. Дома принимает только своих старых, надежных, заслуженных, с кем пуд соли съела. А работает в таком козырном месте, в закрытой частной клинике, куда просто за массажем не ходят.

Да, когда-то Томочка помогла. И еще как помогла! Как мало кто бы смог. Конечно, в накладе не осталась. Но дело не в этом. Дело в том, что только ей на всем белом свете и доверяет Анастасия Витальевна. Проверенный человек Томочка, не раз проверенный. Молчать умеет. И помогать тоже. Без лишних слов. А что сейчас? Чем она может помочь? Сейчас только выплакаться хочется. Тут ничего больше не предпримешь. Но состояние ужасное. Страшнее атомной войны. Она совсем недавно обнаружила, что муж ей изменяет. Не сама обнаружила, а помогла ей обнаружить та самая стерва, которая именно на мужа и покусилась. Естественно, за любого мало-мальски успешного мужичка, будь он хоть весь из себя сикось-накось-наперекосяк, бабы борются сейчас насмерть. Конкуренция! Это раньше, когда была парторганизация, был страх, трепет и понимание, что можно, а что нельзя. А что сейчас? И в храм ходят, и крестятся, и поклоны бьют, и причащаются, а потом идут в жуткий загул, ничего на свете не боясь. Кто им чего в этой жизни сделает? И даже если скандал какой возникнет, всем на все плевать. И муж ее, солидный человек, посол, запросто может кинуть верную порядочную жену, красивую, достойную, надежную, как гранит, и сына Никиту, тонкого, талантливого мальчика, уже замеченного, уже оцененного.

– Да как же вы узнали-то, Анастасиечка Витальевна, ужас весь этот? – полошится Тамара, нанося мягкими движениями специальный массажный крем с запахом корицы и мяты.