Игорь Матвеев - Любийца

Кажется, я вновь обретала то, что в народе называется женским, или бабским, счастьем. Вот только это самое бабское счастье не бывает полным без детей, и иногда на горизонте моей памяти мелькало воспоминание о погибшем Саньке. Я понимала, что сына не вернуть, но все чаще стала задумываться о том, что боль потери можно смягчить, если… завести другого ребенка. Тем более, что сейчас к этому были, как говорится, все предпосылки: мы жили со Славой уже недели три и ни разу не пользовались противозачаточными средствами.

Но что-то явно не получалось.

— Ты хочешь от меня ребенка? — спросил он однажды.

Этот вопрос вновь заставил меня почувствовать себя молодой и желанной женщиной.

— У-гу, — мурлыкнула я. — Я хочу от тебя ребенка.

Он крепче прижал меня к себе.

— Тогда почему… — он замялся. — Ну, может, у тебя там эта… спираль? Так это называется?

Я улыбнулась.

— Да, это называется спираль. У меня ее нет.

— Так, может, дело во мне? Ну, после ранения… мало ли что.

Я погладила его щеку.

— Не волнуйся. Не в тебе и не во мне. Просто так бывает. Когда я вышла замуж, у нас с Вадимом не было детей целых полтора года. Но это как раз было нам, ну, на руку, что ли, потому что мы жили у его родителей, достраивали кооператив… А как переехали, так я сразу забеременела — будто по заказу. И родился сын. Санька…

— Ты говорила… — Слава помедлил, — что он умер?

— Погиб. Как у вас говорится, в дэтэпэ.

Кажется, он хотел спросить что-то еще, но я попросила:

— Не надо больше об этом.

Я уткнулась носом в его шею и почувствовала, как дрогнул его кадык.

— Прости, — сокрушенно прошептал Слава. — Прости меня, Наташенька. Я знаю, каково это — терять близких людей. Мать умерла от рака, когда мне было двенадцать лет, отец — совсем недавно. Инфаркт.

Некоторое время он молчал.

— А знаешь, Наташа, ты так похорошела в последнее время.

Это была, конечно, неловкая попытка сменить тему, но я оценила ее.

— Спасибо за комплимент.

— Это вовсе не комплимент.

— Почему?

— Потому что комплимент зачастую — лишь дань вежливости и не соответствует действительности. А я говорю правду: ты похорошела.

Я и сама заметила это. Мои бедра округлились, груди налились соком (или чем там они наливаются?), из глаз исчез лихорадочный блеск затравленной обстоятельствами женщины. В душе моей воцарилось спокойствие и уверенность. Да, это был не комплимент.

Слава крепко прижал меня к себе и начал тереться о мою ночную рубашку. Прихватил зубами мое ухо и стал легонько покусывать его.

— Давай спать, — прошептала я.

— Завтра суббота.

— Ну и что?

— Успеем выспаться, — пояснил он. Нащупал мою руку, потянул ее к низу своего живота. — Видишь?

Сквозь ткань его плавок я почувствовала возбужденную мужскую плоть.

И мы занялись любовью.

Хотите верьте, хотите — нет, но я забеременела именно после той ночи.

Я, как и многие женщины, вела календарик своих критических дней. Подошли обведенные карандашным кружочком даты, но месячные не наступили. Я выждала еще пару дней, потом купила в аптеке два разных теста — наш и импортный, — и оба дали положительный результат.

Первым моим побуждением было немедленно поделиться радостной неожиданностью со Славой. Но… подумав немного, я решила преподнести ему это как подарок, благо его день рождения был на следующей неделе.

Я и не подозревала, что судьба готовит мне еще один, куда менее приятный сюрприз, который заставит меня посмотреть на любимого человека совсем другими глазами.

И то утро я решила выйти пораньше, чтобы успеть помыть свой «гольф»: накануне вечером, когда я возвращалась с работы, прошел сильный дождь, и на наших разбитых улицах машину заляпало грязью чуть не до окон.

— Чего это сегодня ты ни свет ни заря? — удивленно спросил Слава, провожая меня из комнаты сонным взглядом.

— Машину хочу помыть.

— А я, с твоего позволения, еще подремлю с полчасика… — пробормотал он и уткнулся в подушку.

— Лентяй, — улыбнулась я. — Тунеядец. Завтрак на столе. Разогреешь сам.

— Съем холодный: я же лентяй, — приглушенным подушкой голосом отозвался он.

Я выпила кофе, оделась и помедлила минуту на пороге: поискать здесь какое-нибудь старое тряпье или найдется в гараже? Ладно, вроде там лежало что-то в ящике. Я захлопнула дверь, спустилась по лестнице и вышла на улицу.

Нетрудно догадаться, что мои мысли были отнюдь не о заляпанном грязью «гольфе» и не о работе, где накануне Виктор подкинул мне срочный перевод нового договора с турками — они были о моем изменившемся за один день, точнее, за одну ту ночь статусе. Пройдет несколько месяцев, и все всё увидят. Ухмылок, конечно, избежать не удастся («гляди ты, на старости лет!..»). И сплетен. И вытянутой физиономии шефа: секретаршу он найдет без труда, а вот секретаршу со знанием английского моего уровня вряд ли.