Стелла Бэгуэлл - Побежденные любовью

Она покраснела.

— Потому что я… ты же сейчас совсем ослаб. А повязка на ребрах вообще не дает тебе свободно двигаться.

Он допил кофе, поставил чашку на прикроватную тумбочку.

— Я уверен, что мы могли бы что-нибудь придумать.

Сердце Анны заколотилось, когда он нежно взял ее за руку.

— Пожалуйста, не смейся надо мной, Мигель, — прошептала она. — Я что угодно стерплю от тебя, только не это.

Он широко раскрытыми глазами смотрел на ее лицо, тонкую шею, линию декольте.

— Я бы хотел посмеяться, Анна. Я бы хотел смотреть на тебя, а потом сказать, что не хочу тебя. Но это ложь.

Когда его рука смело обхватила ее грудь, она застонала от удивления и удовольствия.

— Теперь понимаешь, почему тебе лучше не находиться наедине со мной? — спросил он.

Да, Анна поняла: у него нет сил сдерживаться. И это наполнило ее радостью.

Она наклонилась к нему и обняла руками его лицо.

— Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ты начнешь доверять мне? — прошептала она.

Он нежно притянул ее к себе и поцеловал. Этот поцелуй был первым после несчастного случая. А Анна так истосковалась по его губам!

Она обняла его за голые плечи и крепко прижалась к нему, стараясь не задеть поврежденные ребра. Но уже через минуту забыла о его ранах. Никакой слабости не ощущалось ни в прикосновении его губ, ни в ласке языка.

Его желание воспламенило Анну, тело жаждало его, жаждало полнее ощутить его жар и силу. Она погладила его руки и плечи, зарылась пальцами в густые волосы.

— Анна! Анна! Если бы ты знала, как я хочу тебя! — воскликнул он.

Его рука проникла под подол платья и начала ласкать ее обнаженное бедро.

— Ты никогда не отдавалась мужчине. Я хочу стать первым твоим мужчиной.

Анна щекой прижалась к его щеке, сердце бешено колотилось, все тело горело как в огне. Никогда в жизни она не ощущала такого желания. Но с Мигелем это было абсолютно нормально. Именно для него она сберегла себя. Он был единственным, кого она любила.

— Ты хочешь меня только сейчас, — с сомнением прошептала она.

— Сейчас и всегда.

Вся дрожа, она откинулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Но в их темной глубине не было никакой иронии. Только желание и сожаление.

— Но ты жалеешь об этом, — со слезами проговорила она.

Он застонал при виде ее слез.

— Мне так хотелось бы забыть о том, кто ты. Я бы хотел обнять тебя, заняться с тобой любовью, не думая о том, что будет завтра.

— Люби меня, а завтра само о себе позаботится.

— Любовь… — тихо сказал Мигель. — Я не думаю, что она существует на свете, может быть, я больше не способен ощутить ее.

Она едва заметно покачала головой.

— А как же твой сын? Ты же любишь его.

— Я ведь сказал тебе, что не хочу разговаривать о Карлосе, — жестко бросил он. — Поэтому не пытайся затрагивать эту тему! Но Анна не сдавалась.

— Почему? Я хочу стать частью твоей жизни!

Он помотал головой.

— Эти дни, которые ты провела на ранчо, совершенно ослепили тебя. Ты забыла, что у тебя карьера…

Анна вскочила на ноги со сжатыми кулаками.

— Ты пользуешься моей карьерой как щитом! Ты просто не хочешь признаться, что боишься полюбить меня!

В мгновение ока он схватил ее за запястье и заставил снова сесть на кровать.

— Мигель! Твои ребра! — ахнула она.

— Забудь о моих проклятых ребрах! Ты сама напросилась. И вот получила! — Он резко притянул ее к себе. Анна уперлась руками в его плечи.

— Я хочу, чтобы ты наконец понял, что ослеп именно ты! А вовсе не я.

Легкая усмешка пробежала по его губам.

— Нет. Все-таки именно ты ослеплена, Анна. Раскрой свои глаза. В моей душе глубокие шрамы. И их нанесла женщина. Возможно, я трус, но мне хочется думать, что я не буду больше дураком.

Глаза Анны наполнились слезами.

— Не я нанесла тебе эти раны! Я бы никогда не смогла обидеть тебя. Но если ты не понял этого до сих пор… то вряд ли когда-нибудь поймешь.

Вид ее слез заставил его сердце сжаться. Она была подобна прекрасному ангелу. Вынудить ее плакать — значит совершить ужасный грех. Но он должен быть жестоким ради ее же блага. Сейчас она этого не понимает, но когда-нибудь обязательно поймет, печально подумал Мигель.

Он нежно стер слезы с ее щек.

— Анна, — мягко проговорил он, — я понимаю, что нарочно ты никогда не обидишь меня. Сейчас ты думаешь, что мы можем пожениться и жить как в раю. Но так не будет. Мы слишком разные люди.

— Если ты опять имеешь в виду мою карьеру…

— Конечно, я имею в виду именно это! И я должен быть честным перед тобой, Анна. Я эгоист. Если бы ты была моей женой, я не отпускал бы тебя от себя. Не разрешал бы играть толпам людей. И тебе бы очень скоро это надоело.