Лора Бекитт - Девадаси

В самом деле, мало кто приходил в храм с единственной целью — удовлетворить плотское желание. Большинством паломников руководила жажда получить высшую милость, через соединение с девадаси познать силу и власть божества. Возможно, поэтому Амрита никогда не ощущала себя ни униженной, ни оскверненной.

В тот миг, когда на лице Амриты отразились все ее чувства, принц Арджун отыскал женщину взглядом.

Окруженный хороводом прелестниц, повелитель приблизился к ней. Его глаза пожирали Амриту, пронзали жестоким и жарким взором.

Принц протянул руки и слегка коснулся груди девадаси. На его лице играла снисходительная и сладострастная улыбка. Молодая женщина отпрянула, но он, казалось, не обратил на это внимания, двинулся следом за ней и на сей раз схватил ее бесцеремонно и крепко. Он грубо тискал тело молодой женщины, будто желая причинить ей боль. Амрита принялась вырываться, расплескивая воду, и, когда принц наконец разжал руки, бросилась вон из бассейна. Ее сердце бешено стучало, тонкая юбка прилипла к ногам, волосы намокли, краска на лице размазалась: Амрита походила на испуганную мокрую птицу.

Немногие из обитательниц зенаны догадались, что она сопротивлялась по-настоящему, большинство решило, что это часть любовной игры. Никто не осмеливался возражать прихотям повелителя, его благосклонность была вершиной желания каждой женщины.

— Я жду тебя сегодня! — крикнул принц, и его возглас отразился от стен гулким эхом.

Амрита выбежала из купальни. За дверью ее ждала взволнованная Рати, которая завернула госпожу в покрывало и увела в покои.

Молодая женщина поняла, что у нее нет никакой надежды уговорить принца отпустить ее на свободу. Оставалось только сопротивляться — отчаянно, безумно, до последнего.

Не говоря ни слова, Рати высушила и расчесала волосы госпожи, заново раскрасила ее тело, принесла сухую одежду. Амрита не возражала. Будь что будет! Так или иначе, но ей придется предстать перед принцем.

Вскоре за ней пришли слуги. Молодой женщине казалось, что ее ведут на заклание.

Спальня сына раджи Майсура была огромна, таким же огромным было инкрустированное золотом и слоновой костью ложе. Стены отделаны деревянными панелями. В углах комнаты стояли большие вазы с цветами голубого лотоса. На мраморном полу лежала тигровая шкура.

Сам принц в расшитых золотом белоснежных одеждах и белом тюрбане выглядел совсем не так, как в купальне, — торжественно, величественно. На грудь спускалась массивная золотая цепь, пальцы были унизаны кольцами.

В спальне находились несколько безмолвных и незаметных, как тени, слуг, один из которых обмахивал повелителя большим опахалом из сияющих радужными красками павлиньих перьев.

Когда Амрита вошла и, не поклонившись, остановилась у порога, принц сделал небрежный жест и сказал:

— Подойди!

Молодая женщина сделала несколько шагов. Он смотрел с любопытством и едва заметной искоркой досады и злобы.

— Не стоит стараться показать, что ты не такая, как все. Мне это известно. Я не стал бы вести через джунгли обыкновенную храмовую танцовщицу. Я понял это после того, как узнал тебя. Правда, той ночи было явно недостаточно. Я не успел сполна насладиться твоей любовью.

— Любовью? — медленно повторила Амрита, но принц, казалось, не заметил ее иронии.

Он хлопнул в ладоши, приказав слугам покинуть спальню. Когда они вышли, заявил:

— Я изменил привычный распорядок. Сегодня не будет вечера в обществе музыкантов и танцовщиц. Сегодня ты, ты одна станцуешь для меня. А после останешься со мной до утра. Ты совершила проступок, сбежала с презренным слугой, но у тебя есть возможность заслужить мою милость. Я знаю, на что ты способна, каким искусным ласкам обучена в своем храме. Покажи мне все это, сполна раскрой свои тайны, и ты вымолишь мое прощение.

Амрита стояла не двигаясь и молчала. Конечно, она бы могла станцевать перед принцем, а потом разделить с ним ложе. Могла навсегда остаться в этом роскошном дворце, сделаться живой игрушкой сына раджи. Амину воспитают в храме, она станет девадаси, как и ее мать. Рано или поздно девочка забудет ту, что произвела ее на свет: слезы высохнут, как роса на траве, сердце утешится иными надеждами. Смыслом жизни девочки станет танец, а вечной любовью и вечным мужчиной — великий Шива. Она познает свою драхму и станет следовать ей. Возможно, Амине повезет, как повезло Таре, и она найдет воплощение прекрасного бога в ком-то из смертных.