Лора Бекитт - Девадаси

Киран выпрямился и посмотрел на Джеральда.

— На море сильная качка…

— Как-нибудь доберемся, — ответил тот, взглянул на жену и с трудом растянул губы в улыбке.

Тем временем солдаты закончили погрузку и нетерпеливо махали Джеральду.

Офицер повернулся к провожавшей его троице. Сумев обуздать свое волнение, он выглядел очень собранным, но глаза выдавали его чувства.

— Спасибо за помощь. Не поминайте лихом. Быть может, когда-нибудь свидимся.

Он подошел к камню, осторожно поднял Джаю на руки и, не оглядываясь, направился к воде. Берег был усыпан камнями, Джеральд часто спотыкался и всякий раз морщился, как будто малейший толчок мог причинить Джае непоправимый вред.

Наконец они сели в лодку и та отчалила от берега. Она покачивалась на волнах, словно бескрылая птица. Грохот прибоя рассекал влажный воздух, будто удары меча.

Путешественники поднялись на борт корабля, тот снялся с якоря и отплыл, а провожающие все не уходили. Камал и Киран увидели, что Тара плачет.

Заметив их взгляды, она вытерла глаза концом сари и отрывисто произнесла:

— Люди запутываются в зависти, в честолюбивых надеждах, сходят с ума от предрассудков, теряют голову от мелочной злобы, а ведь на самом деле нет ничего важнее любви. Почему же мы так часто ею пренебрегаем!

Мужчины подавленно молчали. Тара горько усмехнулась. Неужели только и остается, что принимать счастье в награду за страдания, а потом жить в тревоге, боясь его потерять!

Молодая женщина поняла, что была слепа. Жизнь ненадежна и жестока, светлый, безоблачный мир существует лишь в ее воображении.

Киран знал, о чем думает Тара. О том, что он не сумел защитить свою сестру, о том, что променял любовь Амриты на безопасную, обеспеченную, спокойную, хотя и безрадостную жизнь.

Киран узнал мужа Тары. Именно этот мужчина держал на руках ребенка Амриты. Вероятно, их связывали всего лишь дружеские отношения. Мысленно он вновь и вновь повторял слова Тары: «Вы увидели то, что хотели увидеть». Он понял, что очень хочет встретиться с Амритой. Прошло больше шести лет, но желание повидаться с ней, запрятанное в глубину души, притупленное временем, чередой жизненных событий и забот, продолжало жить. Увидеть Амриту, познакомиться со своей дочерью. И быть может, вновь испытать чарующие мгновения любви.

Узкая, извилистая тропинка поднималась все выше и выше, лес становился все темнее и гуще. Трещали миллионы кузнечиков, стаи золотисто-зеленых попугаев испуганно перепархивали с одного дерева на другое; по огромным лианам, преследуя путников, с громкими криками прыгали обезьяны. По-настоящему страшно становилось, когда вдруг издалека доносилось громоподобное рычание тигра. Животные волновались, отказывались слушаться, а люди испуганно возводили глаза к небесам.

Иногда посторонние звуки отдалялись и замирали; слышались только прерывистое, тяжелое дыхание носильщиков, шорох от мягкой поступи человеческих ног и стук лошадиных копыт.

Поднявшись наверх, путники видели перед собой поросшие могучим лесом пропасти и вереницу рыжих гор. Простиравшиеся у их подножия джунгли занимали необозримое пространство, похожее на огромное изумрудное море. По ночам, когда светила луна и дул сильный ветер, «море» волновалось, дрожало, шумело и переливалось фантастическим светом.

Амрите казалось, что она впервые по-настоящему увидела гордую, величавую природу своей страны. Мириады причудливых творений мелькали, копошились, суетились под ногами и над головой. Временами природа казалась истерзанной, суровой, в других же местах все было свежо и зелено, благоухало и цвело, как в сказке.

Порой путники ехали верхом, иногда шли пешком, продираясь сквозь плотные тропические заросли. На стоянках разжигали костер и варили дал [25] Дал — индийский суп из лущеного гороха. , который заедали чапати. Пили прохладную ключевую воду, бьющую из-под камней тонкой струйкой и убегающую вдаль весело журчащим ручейком.

Проезжали крохотные бедные деревеньки, затерянные в безбрежном пространстве джунглей, прохладные, окутанные полумраком ущелья, по дну которых текли речки с низкими каменными порогами, переходили через широкие бамбуковые мосты-настилы.

Амрите было неприятно оттого, что ее похитителя приставили присматривать за ней. Девар тоже испытывал неловкость. Хотя настоящим похитителем был не он, а принц Арджун, сколько бы Девар ни оправдывался перед собой, его не покидало чувство вины.