Лора Бекитт - Девадаси

Гнев души отозвался острой физической болью, волной поднялся к горлу, опалил и обжег, словно живое, настоящее пламя. Пламя костра, в котором горела Джая.

Человека, попавшегося ему навстречу, англичанин зарубил на ходу и тут же снес голову еще одному. Остальные бросились врассыпную.

Обжигая руки, Джеральд выхватил Джаю из огня. Его одежда загорелась, но он, казалось, не замечал этого. К счастью, рядом была вода, много воды; он упал на колени и погрузил тело жены в священный Ганг.

Он заплакал, услышав слабое биение ее обессилевшего сердца, зарыдал в голос, когда она открыла бездонные глаза и прошептала:

— Я люблю тебя, Джерри. Как жаль, что это продолжалось недолго. — И потеряла сознание.

В тот день жители Калькутты могли видеть человека, который мчался по улицам, держа на руках безвольное женское тело. Он был перепачкан кровью и сажей, его лицо было совершенно белым, а в глазах пылало безумие. Прохожие испуганно отскакивали в сторону.

Джеральд ворвался в госпиталь, расталкивая всех, кто попадался на пути. Влетел в помещение, которое Фрэнк Хартли, ныне возглавлявший больницу, оборудовал под операционную, и тут его оставили силы. Он хотел что-то сказать и не мог — из судорожно сжатых губ вырвался лишь глухой мучительный стон.

Хартли велел положить Джаю на стол. Обожженная кожа зловеще багровела, кое-где пузырилась. К счастью, огонь не успел вгрызться глубоко, и все-таки Фрэнк видел, что предстоит серьезная схватка со смертью. Он не стал расспрашивать Джеральда, его не интересовало, где и как произошло несчастье и кем ему приходится индианка.

— Она должна поправиться! — исступленно произнес Джеральд и коснулся пальцами лица Джаи. — Господь не пожелал уродовать ее… Смотрите, лицо не пострадало! Это ли не чудо, не знак того, что ее охраняют высшие силы!

Фрэнк Хартли промолчал. Как часто ему самому приходилось уповать только на Господа!

— Отойдите! — грубовато велел он. — Вы мне мешаете. Лучше выйдите на улицу. Если понадобитесь, я вас позову.

Джеральд не стал возражать и, шатаясь, побрел на крыльцо. Тело казалось тяжелым как камень, сердце глухо стучало, мысли путались. В измученном горем сознании англичанина проносились полные радости и печали воспоминания.

Как тонка, призрачна грань, отделяющая любовь от потери любимой и жизнь от смерти! Каким самонадеянным надо быть, чтобы принимать счастье как должное, полагать, что оно продлится вечно!

Остаток дня и всю ночь Джеральд провел возле постели Джаи. Она тяжело, прерывисто дышала, иногда стонала от боли. Фрэнк заходил каждый час, чтобы проведать больную, осматривал и менял повязки. Он ничего не говорил, но его лицо было хмурым.

Утром Джеральд отправился на службу. По пути зашел к Таре и попросил ее сходить в госпиталь.

— Никому не говори о том, что я нашел Джаю, даже ее брату! И пусть к ней никого не впускают!

Тара была потрясена его видом. Он выглядел как грешник, ожидающий божьей кары, как ребенок, потерявшийся во враждебном мире! Глаза остекленели, лицо застыло. Страшно представить, что с ним случится, если Джая не выживет!

Молодая женщина поспешила в госпиталь. Доктор Хартли узнал ее и приветствовал шутливой фразой:

— Моя индийская помощница! Не представляю, как я столько времени обходился без вас! Прекрасно выглядите, настоящая Деви [23] Деви — богиня. ! Как поживает ваш друг?

— Гораздо лучше, чем прежде, потому что он стал моим мужем, — ответила Тара и засмеялась.

Улыбка слетела с лица молодой женщины, едва она увидела Джаю. Смерть коснулась ее своим крылом и на время отступила.

Надолго ли? Полузакрытые веки скрывали ввалившиеся глаза, губы пересохли, она лежала подобно мумии. Тара боялась взглянуть на ожоги, покрывавшие тело несчастной. Бедный Джерри! Что, если жизнь Джаи угаснет, прежде чем он вернется в госпиталь?

Она сидела возле постели больной и думала о ней, о Джеральде, о жестоких обычаях, о кастах. Зачем все это, если жизнь и без того так запутана и сложна? Зачем еще эти оковы?!

Тем временем Джеральд стоял перед своим командиром как был, в испачканном, разорванном мундире, без парика, с осунувшимся лицом и затравленным взглядом запавших глаз. Едва он явился на службу, как ему приказали немедленно явиться к начальству.

Полковник Джон Филдинг, командир гарнизона, долго смотрел на него, потом промолвил:

— Откуда вы в таком виде?

— Из госпиталя.

Филдинг приподнял брови.

— Вы ранены?